— Военно-полевым судом Империи принято решение по рассматриваемому делу. А именно: Бывших рядовых Дэниэла Брукера позывной Чико, Альваро Суареза позывной Мачете, Джейкоба Байертона позывной Блэйд, Ганса Эдельмана позывной Эсэс, Томаса Джонстона позывной ТиДжей, Франсуа Д’Арту позывной Хлыст признать виновными в инкриминированных им деяниях. Имена их удалить из списков частей и соединений Войск Империи, в коих они числились. Есть ли кто-либо, кто может что-нибудь сказать в их оправдание?
Строй маршевой бригады молчит.
— Гертальт штурм-полковник! Военно-полевым судом решение вынесено и оглашено. Возражения отсутствуют. Разрешите приступить к вынесению приговора!
Однако… И всё?
— Разрешаю!
— Военно-полевой суд Империи установил виновность бывших рядовых Дэниэла Брукера позывной Чико, Альваро Суареза позывной Мачете, Джейкоба Байертона позывной Блэйд, Ганса Эдельмана позывной Эсэс, Томаса Джонстона позывной ТиДжей, Франсуа Д’Арту позывной Хлыст в соответствии с предъявленными им обвинениям и принял решение: за неоднократно совершённое оскорбление Его Императорского Величества и Августейшей Фамилии, а также за покушение на жизни и здоровье Его Императорского Величества и Августейшей Фамилии приговорить бывших рядовых Дэниэла Брукера позывной Чико, Альваро Суареза позывной Мачете, Джейкоба Байертона позывной Блэйд, Ганса Эдельмана позывной Эсэс, Томаса Джонстона позывной ТиДжей, Франсуа Д’Арту позывной Хлыст к смертной казни через повешение. Приговор окончательный. Обжалованию не подлежит.
О как… Такого я точно не ожидал…
Со стороны шестёрки доносится возня — их быстро и чётко сшибают с ног, застёгивают руки в положении «за спину», а во рты вгоняют и там фиксируют кляпы. На плац тем временем втягивают два прицепа, один из которых развёртывается в узнаваемую конструкцию — в виселицу. Рядом со вторым стоят шестеро синтетов.
— Гертальт штурм-полковник! Разрешите привести приговор к исполнению!
Короткая пауза, за время которой упирающуюся и пытающуюся отбрыкиваться шестёрку затаскивают на эшафот, ставят на тумбы и накидывают петли.
— Разрешаю! — рявкает полковник.
И по отмашке капитана тумбы плавно уходят вниз. М-да… Местное правосудие в гуманизме обвинить не получится… По второй отмашке второй прицеп, оказавшийся утилизатором отходов, подтягивают к виселицам и торчавшие при нём синтеты быстро и чётко вынимают повешенных из петель и запихивают их туда. Капитан разворачивается к командиру маршевой бригады и чётко козыряет:
— Гертальт штурм-полковник! Приговор к исполнению приведён! Разрешите убыть к месту постоянной дислокации!
— Разрешаю!
Воен-юристы ныряют в свои транспортёры, и колонна вытягивается с плаца.
Всё. Шоу завершено. А полковник окидывает строй пристальным взглядом.
— Солдаты! Вы видели и слышали всё! Запомните: подписав контракт о службе, вы обязались защищать подданых Империи, саму Империю и Его Императорское Величество лично. Император же обязался защищать ваши честь, достоинство, здоровье и ваши жизни как свои собственные. Посему с любым, кто посягнёт на солдата Империи будет так же, как с теми тварями. Запомните это. И запомните ещё: Все мы Солдаты Империи! Все мы братья и сёстры! Все мы одна семья! И все мы должны и будем защищать друг друга и стоять друг за друга до конца! Всем всё ясно? Есть у кого-то вопросы? Вольно! Разойдись!
И в столовке, и в курилке стояла тишина. Народ молча переваривал увиденное. И только в кубрике ко мне подсели «лидеры диаспор».
— Что думаешь об этом, Балу?
— Что думаю? «Суд скорый и правый», Анак. Всё правильно.
— Тоже так считаю, омбре, — добавил Хорхе, — И своим я так же сказал.
А Ляо просто молча кивнул.
— Не сомневался в том, Балу, — кривовато усмехнулся Анак.
А дальше разговор завершился, потому что мне и Хорхе упало оповещение с приоритетной доставкой: «Прибыть с вещами на плац для направления к месту несения службы».
Значит вперёд и с песней. Быстро собрались, распрощались с капральством и вышли на плац, где уже стояли шесть транспортников и штурм-фельдфебель, к которому подтягивались люди и, получив отмашку, грузились. Подошли и мы, доложились и влезли на свои места. Хорошо, что торчать тут неделю не пришлось. Вперёд. К делу.
А дома, наверное, уже вступила в свои прав осень… Как там моя Радость?.. Наверное тихо грустит у окна… Я знаю, что она не одна. Однозначно рядом наши родители, и Сашка с Аськой, не сомневаюсь, тоже. Но всё же, всё же… Меня нет с ней рядом… И некому даже сказать банальное «Спокойной ночи»… А так хотелось бы мне сейчас нашептать ей что-нибудь… Вот это, например: