Возвращаясь в задумчивом состоянии, парень опомнился возле знакомого дома, принадлежащего семейству Теркл. Где-то там, в своей комнате, сидела его бывшая одноклассница Мойра, замкнувшись в прочной скорлупе повредившегося сознания. Что побудило её выпить горсть таблеток снотворного и попытаться свести счёты с жизнью? В школе девушка отличалась рассудительностью и целеустремлённостью, так что для такого поступка наверняка потребовалась бы весьма серьёзная причина. Но какая? Всё, что она смогла произнести во время незаконного визита Фрэнка, выражалось всего в трёх словах. "Я очень сожалею", – как заведённая, повторяла она.
Возможно, у Фрэнка появились навязчивые идеи относительно происшествия на школьном дворе, но что-то ему подсказывало: Мойра некоторым образом имеет отношение к трагедии. Каким именно? Он не знал. Да, Мойра недолюбливала Эйприл. Да, она подставила её и Фрэнка, натравив на них директора Тайера. Да, от неё можно было ожидать неприятностей, но какая существовала связь между смертью Эйприл и чрезмерно амбициозной отличницей?
"Просто так с ума не сходят", – частенько повторял отец Фрэнка, имея в виду нечистых на руку коллег по работе, но его выражение как нельзя лучше объясняло душевное состояние Мойры Теркл. Она свихнулась не на ровном месте, и молодой человек был практически уверен в этом. Наверняка девушку угнетало нечто такое, от чего ей хотелось, но не удавалось избавиться. К примеру, какой-нибудь навязчивый шёпот в голове, напоминающий о неприятной странице прошлого.
К сожалению, Фрэнк так и не добился от неё вразумительного ответа. Лекарства блокировали не только её волю, но и способность к здравому мышлению.
* * *
В последний день лета Фрэнк собрал чемодан с вещами и купил билет на ближайший рейс, чтобы вернуться в общежитие университета. Он разместился на одном из задних сидений автобуса и принялся смотреть в окно, наблюдая за проносящимся пейзажем, в то время как в его голове с такой же скоростью начали сменяться мысли и воспоминания. Два последних месяца позволили ему значительно продвинуться в научных изысканиях и усовершенствовать четвёртую модель потокового манипулятора асинхронных квантов, хотя она и оказалась уничтоженной в результате перегрузки и возгорания. Он всё-таки сумел заглянуть в прошлое, преодолев девятилетний рубеж, отделяющий настоящее от того трагического дня, который стал для Эйприл последним. Правда, попытка предупредить самого себя закончилась неудачей. Молодой человек даже предположил, что причина заключалась в том, что квантовое поле послужило преградой для звуковых волн, хотя на задворках сознания неясным призраком маячило воспоминание о неожиданном появлении незнакомца.
В новом учебном году Фрэнк запланировал снова устроиться в университетскую столовую, чтобы подкопить денег на постройку установки "Эйприл-5". Но теперь у него возник смелый замысел создать портативную версию аппарата, чтобы иметь возможность для экспериментов без привязки к конкретному месту, так как история с подвалом, где он проводил исследования, закончилась не самым лучшим образом.
Потом Фрэнк вспомнил о ссоре с Гарольдом из-за мистера Прингла. Да, он не должен был использовать крысу в качестве подопытного экземпляра. И о чём он только думал? Возможность найти способ для спасения Эйприл абсолютно ослепила его. Он лгал, поступал нечестно, и всё ради того, чтобы отвратить падение молотка на голову девочки.
"Я превращаюсь в чудовище! – с горечью подумал Фрэнк. – Готов подвергнуть опасности кого угодно, лишь бы добиться поставленной цели…
Интересно, сможет ли Гарольд простить меня, или мне придётся переезжать в другую комнату?"
Неожиданно до Фрэнка дошёл смысл, вложенный Эйприл Джоунз в понимание "Божественной комедии". Физик сообразил, почему девочка однажды назвала её самой романтической книгой, несмотря на жуткое содержание первой части, посвящённой ужасным картинам человеческих страданий. Ради Беатриче Данте спустился в ад, прошёл через чистилище и поднялся в райские сферы. Первый – и самый трудный – шаг привёл его в мрачное обиталище грешников, но поэт не остановился, продолжив поиски любимой. Он шёл, вопреки всем препятствиям, ни разу не отступив назад и не свернув с избранного пути. Данте Алигьери доказал, что любовь не только бывает бессмертной, но и может обессмертить.
"Он пересёк границу мира живых и мира мёртвых, как я пытаюсь пересечь границу настоящего и прошлого!" – сделал вывод Фрэнк. И как Эйприл удавалось понимать столь сложные вещи в столь юном возрасте? Наверное, именно эта способность и помогала ей писать те замечательные стихи, которым поражалась даже мисс Лаффан и за которые её возненавидела Мойра Теркл.
Мойра.
Фрэнк ощутил укол неприятного воспоминания.
Она что-то знает. Но вытащить это из неё уже не представляется возможным.
* * *
До самого вечера Гарольд так и не появился, поэтому Фрэнк невольно начал склоняться к мысли о том, что сосед по комнате попросту съехал от него.
