- Можешь не прятать, я знаю, что ты с ног до головы в крови... А все считают тебя святым и правильным. Никто не знает о срыве?
- Нет,- одними губами ответил Вард.
- Сколько?
- За пару сотен перевалило,- у Варда пересохло во рту, он никогда и ни с кем не делился своим кошмаром, своим безумием, длительным настойчивым неконтролируемым.
- Ты не должен себя винить... На мне намного больше смертей, как бы за тысячу не перевалило.
- Вы не понимаете!.. Как будто в голове что-то щелкнуло, я... на охоту выходил и перерезал глотку любому приспешнику Домерка, наслаждаясь этим процессом...
- Это называется - месть! И в ней нет ничего постыдного... Стыдно, вырезать и выжигать деревни, а мстить не стыдно.
Вард не ответил. Сам себя часто уговаривал, что мстить правильно, что так должно быть, но магия хилфлайгона отвергала любое насилие, а когда количество убийств перевешивало количество исцелений - она исчезала.
Он едва не попрощался с магией в самый неподходящий момент. Убивая приспешников Домерка, не думал о собственном исцелении, решил, что проживет и без него. И даже представить не мог, что когда-то будет очень сильно жалеть о добровольной потере.
В тот день состоялась очередная стычка с Домерком. В которой магистр Лютины участвовал собственной персоной. Вард предпринял отчаянную попытку забрать жизнь у магистра Лютины на его же территории, Марк увязался следом - так они оказались в окружении врагов. И выбраться было практически невозможно. Марку пришлось сражаться с Домерком. Этот бой брат проиграл. Домерк нанес Марку смертельную рану, но сам был изранен значительно. Первым побуждением Варда было - покончить наконец с кровным врагом. Но он вовремя заметил, что руки едва светятся. Магии не хватило бы, чтобы исцелить Марка. Чтобы восстановить целительные способности, Вард исцелил Домерка. В тот день с магистром Лютины они заключили договор: не переходить друг другу дорогу. И Домерк придерживался его до нынешнего момента.
Подъем оказался на редкость пологим. Вард не заметил, как пещера закончилась и за ветвями, закрывавшими вход, показался дневной свет. Он вышел и застыл, пораженным великолепием. Золотой город видгаров поражал своим величием и запустением. Будто огромного золотого дракона победили не в бою, забросав копьями, а сразила на полпути хворь, заставив величественное создание умирать медленно. И от этого зрелища как-то неприятно зудело внутри.
- Да зрелище не из приятных,- заметил Лерон.- Особенно для того, кто видел его в период рассвета. Я, конечно, мало, что помню из прошлой жизни, но видгарский город настолько кипел жизнью, что его невозможно забыть.
Лерон подтолкнул Варда вперед.
- Видгарский храм в центре этого безобразия.
Варду казалось, что он шагает по огромному могильнику. Завывания ветра в пустых глазницах золотых домов, осыпающаяся крошка мрамора под ногами, всепроникающий разрушающий плющ - каждый шаг по городу-призраку заставлял его содрогаться.
Пустынная улица уперлась в огромные золотые ворота, створка которых висела уже на одной петле и жалобно скрипела от ветра. Вард поднял голову и ахнул. Золотой храм... огромный... широкий... и по-странному живой. Вард почувствовал, как волны энергии расходятся вокруг, поддерживая в этом мире слабые отблески жизни.
Лерон будто и не заметил великолепия видгарской архитектуры, спокойно пошел вперед и застыл со скучающим видом у двери. Вард закрыл рот и пошел следом. Внутри храм казался больше, чем снаружи, золото было везде, но... Вард чувствовал себя не уютно, чего-то не хватало в этом великолепии, чего-то, без чего жизнь невозможна.
Лерон остановился возле золотого постамента и поманил рукой. Вард поднялся по ступеням к вершине и уставился на едва живые угли костра в углублении жертвенного алтаря. Он не понимал, что все это значило, но чувствовал себя с каждым мгновением хуже и хуже. Более того, ему казалось, что на этот алтарь ляжет он сам вместо жертвы.
Холод пронизал до костей, Вард неуверенно поднял глаза и встретился с взглядом Бездны Лерона.
