– О! Но они, конечно же, смогут передать ему сообщение от вас, если понадобится. – Капитан поднял трубку блестящего черного телефона и провернул диск. – Ватикан, пожалуйста, – попросил он оператора, подмигнув Еве. – Ваш брат работает с монсеньором. Напомните, как его зовут?
– Монсеньор Лучано, – ответила Ева оцепенело, гадая, хотел ли капитан услышать от нее имя монсеньора О’Флаэрти. Он вообще знал, что Анджело работает с монсеньором О’Флаэрти? Дело было в этом?
Фон Эссен повторил имя оператору и замолчал, благодушно улыбаясь Еве. Она медленно поднялась и застыла перед столом. Холодный ком в желудке разрастался с каждой секундой.
– О! Очень хорошо. Мое имя капитан фон Эссен, и я работаю в немецкой полиции. Мне нужно передать сообщение отцу Анджело Бьянко, помощнику монсеньора Лучано. Это очень важно. – Капитан сделал паузу, будто его попросили подождать. – Пожалуйста, передайте отцу Бьянко, что его сестру арестовали и допрашивают в штабе гестапо.
– Если Еву задержали, ты уже не сможешь ей помочь! Не сможешь ее спасти, Анджело. Но ты все еще можешь спастись сам. Вспомни о людях, которые на тебя полагаются! Ты должен подумать о них, сын мой.
Но Анджело лишь поцеловал руку наставника и попросил его передать новости монсеньору О’Флаэрти. Анджело был уверен, что тот поймет. И поможет, если это будет в его силах. Он сам рисковал, как никто другой.
– Мы уже не сумеем вызволить тебя из штаба! Папа не может вмешаться. Она не стоит твоей жизни, Анджело! – кричал монсеньор Лучано, пытаясь угнаться за Анджело по коридору. Но тот даже не оглянулся.
Покинув укрытие Ватикана, он доехал на двух автобусах до виа Тассо, хотя прекрасно понимал, что его заманивают в ловушку. Однако у него не было выбора. Фон Эссен знал, что ключом к Анджело была Ева, и не преминул этим воспользоваться. Так что Анджело ничуть не удивился, когда в комнату в конце концов зашел именно он.
– Благодарю за визит, отец Бьянко. Конечно, мне следовало навестить вас самому, но в отношениях с Ватиканом так много политики… Так много неясности. К тому же он обладает дипломатической неприкосновенностью. Я подумал, проще будет провести беседу здесь, если что-то вдруг пойдет не по плану. – Капитан уселся и скрестил ноги в блестящих сапогах. Анджело даже видел в них отражение своего креста.
– Вы хотели, чтобы я приехал сюда, потому что на территории Ватикана у вас нет никакой власти, – спокойно ответил Анджело.
– Ну что вы, зачем мне она? – вкрадчиво поинтересовался фон Эссен. – Вы ведь обыкновенный священник. И совсем ничего не знаете о спрятанных по всему Риму евреях. Не так ли?
– Где моя сестра? За что ее арестовали?
Фон Эссен примирительно поднял ладони:
– Нет-нет, вы не поняли. Ей просто задали несколько вопросов. И кстати, не пора ли оставить эти игры? Ева же вам на самом деле не сестра.
У Анджело кровь застыла в жилах.
– Все это так печально, конечно. Ева чудесная скрипачка. В субботу никто не мог отвести от нее глаз. Прекрасная музыка и прекрасная девушка, что за сочетание. Она сперва не хотела играть… Думаю, вам известно. Мне пришлось просить, умолять. Даже угрожать. Бедная Ева! Наверное, она была так напугана. – Капитан притворно вздохнул. – Хотя никто не заподозрил бы этого по ее игре. Все были просто очарованы. Особенно жена Пьетро Карузо, начальника римской полиции. Фрау Карузо была уверена, что уже встречала эту девушку во Флоренции. Она слышала ее игру много лет назад, но до сих пор не забыла. Ту скрипачку звали Ева Росселли. Год спустя фрау Карузо снова посетила концерт того же оркестра, но девушка исчезла. Ей объяснили, что Еве Росселли пришлось оставить коллектив по причине своего еврейского происхождения.
Анджело ничем не выдал своих чувств, не позволил ни тени эмоции проскользнуть на лице. Однако это, скорее всего, было не важно. Фон Эссен знал.
– Только вообразите, как рада была фрау Карузо, когда услышала в субботу ее игру, – продолжал капитан гипнотизирующим речитативом, словно пересказывал занимательную историю компании дам за чаем. – И как она удивилась, что мы пригласили для развлечения наших высоких гостей чистокровную еврейку.
По фасаду наконец пробежала трещина. Лицо фон Эссена мимолетно исказилось от ярости, но он быстро взял себя в руки.
– К счастью, фрау Карузо оказалась исключительно благоразумной женщиной и сообщила о своих подозрениях напрямую моей жене. А та, посомневавшись, наконец рассказала мне.
Его жена сомневалась. Это объясняло, почему понедельник и вторник прошли спокойно. Фон Эссен узнал не сразу. Анджело задумался, зачем та женщина вообще выжидала. И наказал ли ее муж за молчание. Анджело полагал, что да.
