Этот молодчик встречался с Евой и несколько раз после принятия расовых законов. А теперь он стоял во дворе их дома и выспрашивал у дедушки с бабушкой, где она, чтобы помочь немцам ее арестовать и депортировать. Злость внезапно прояснила память Анджело.
– Джорджо! Это ты! А я тебя сперва и не признал! – воскликнул Анджело с фальшивой радостью и принялся трясти руку полицейского, словно они были закадычными друзьями. После чего повернулся к офицеру СС и охотно посвятил его в романтический интерес чернорубашечника к женщине, которую они разыскивали.
– Мы так надеялись, что Джорджо с малышкой Евой поженятся, – доверительно сообщил он по-немецки. – Они глаз друг с друга не сводили!
Брови офицера СС поползли вверх.
– Так вы знаете, где сейчас Ева? – поспешно перебил итальянец, сузив глаза. Ему явно не понравилось, что Анджело ставит под сомнение его лояльность Германии.
– Нам достоверно известно, что она обручилась с неаполитанцем и переехала жить к нему, – уверенно соврал Анджело. – Но вы же понимаете, какая сейчас связь между севером и югом. Мы уже много месяцев не получали от нее ни весточки.
Немец, раздраженный, что остался в стороне от беседы, многозначительно откашлялся. Анджело поспешил перевести ему свой ответ.
– Интересно. Могу поклясться, что видел ее с вами не далее как в сентябре, падре. Вы вместе садились в поезд до Рима.
Это Анджело переводить не стал – лишь покачал головой и пожал плечами, прибегнув к старой итальянской манере игнорировать неудобные вопросы. Пожми плечами, а потом для верности еще раз.
Похоже, офицер СС засомневался. Его люди начали возвращаться во двор, и он махнул им, велев забираться в грузовик.
– Хочу напомнить, что укрывать евреев противозаконно, отец. Надеюсь, вы не прячете фрейлейн Росселли. Это не обернется ничем хорошим ни для вас, ни для ваших родственников.
Анджело быстро закивал:
– Конечно-конечно. Можете быть спокойны. Законы превыше всего. – Он раболепно склонил голову перед офицером и на мгновение повернулся к Джорджо де Луке. – И Джорджо, как приятно было тебя повидать. Если Ева будет звонить, непременно скажу, что ты заглядывал.
Джорджо побагровел и, ничего не ответив, потопал к машине. Немецкий офицер щелкнул каблуками и направился следом; лоб его рассекала глубокая складка. Анджело, Сантино и Фабия молча наблюдали, как они пересекают двор и выходят за ворота. Всех троих колотила дрожь.
Дом был перевернут от чердака до подвала, некоторые ценности конфискованы «в пользу рейха», однако сами Сантино и Фабия не пострадали, а виллу не реквизировали. Теперь не было никаких сомнений, что, останься Ева во Флоренции, она бы уже сидела в одном из нацистских грузовиков. СС в точности знали, где ее искать.
– Не задерживайтесь во Флоренции, – прошептал Анджело дедушке. – Как можно скорее уезжайте к дяде.
У него было предчувствие, что гестапо еще вернется.
Еву удивил этот вопрос. При устройстве на работу она сообщала свой адрес для личного дела. Капитан мог просто туда заглянуть. Да он и заглянул, скорее всего.
– Я снимаю комнату в гостевом крыле при церкви Святой Цецилии.
У нее не было причин лгать. Информацию было легко проверить, а такая версия выглядела вполне правдоподобной, учитывая, что жилье в Риме Еве подыскивал ее брат-священник. И все же ей не хотелось привлекать к обители излишнего внимания. В Святой Цецилии квартировала не только она.
На лице капитана промелькнуло нечитаемое выражение, словно он не ожидал, что Ева ответит честно.
– Я думал, вы живете у брата.
– Нет. Он работает в курии помощником монсеньора Лучано. Монсеньор и его сестра – коренные римляне и до сих пор живут в том же доме, где родились. Анджело мог бы поселиться в духовном училище вместе с другими священниками и секретарями Ватикана, но он старается быть как можно более полезным для монсеньора. В последние годы у того развились проблемы со здоровьем. – Так логично. Так разумно. Так рационально. И все же у Евы сжался от тревоги желудок.
– Вот оно что. – Капитан улыбнулся и дружелюбно ей кивнул. – А где именно находится эта церковь? Я пока плохо знаком с местностью.
– На западном берегу Тибра, в Трастевере. Вы бывали в Трастевере? – Сама будничность. Никаких секретов от начальства.
– Ах да, Трастевере, – кивнул капитан, будто все внезапно обрело для него смысл. – Разве это не еврейский квартал?
Ева ждала этого вопроса, а потому с легкостью сделала удивленное лицо.
– Не думаю, что встречала там хоть одного еврея. Да и как бы я его узнала? У нас в обители все католики.
Ответ прозвучал простодушно, даже глуповато, и капитан, рассмеявшись, похлопал ее по руке.
– Дотуда неблизкий путь, а темнеет сейчас рано. Надо отпускать вас пораньше, чтобы вы успевали добраться домой до комендантского часа.
Анджело твердил ей это каждый божий день.
– Это было бы очень великодушно с вашей стороны. Я все время боюсь, что меня задержат.
– Тогда решено. Можете сегодня уйти в половину пятого.
