В ночь с тридцатого сентября на первое октября 1959 года, когда полная луна заливала окрестности замка Лейн серебристым сиянием, его обитатели суетились в подготовке к предстоящим родам молодой хозяйки. Роберт Лейн, будущий отец, волнуясь, мерил шагами свой кабинет, напряжённо прислушиваясь к каждому шороху и стуку. Когда на рассвете ему сообщили о рождении девочки, Роберт испытал лёгкое разочарование, ведь он так мечтал о сыне, однако, увидев малышку, отбросил гнетущие мысли и с гордостью провозгласил её своим первенцем и наследницей. Девочку назвали Анной Элизабет.
И лишь глядя на дочь, Роберт осознал, сколь неполна была до этого его жизнь, омрачённая трагедиями прошлого и не имевшая ни одного просвета.
Две великие войны, во второй из которых маги принимали непосредственное участие, сильно пошатнули хрупкое мировое равновесие.
Устав Неприкосновения был нарушен самым грубым образом, и магическая печать, созданная Мирой Лейн, дала трещину.
Лишившись драконьей магии, Лейны решили укрепить свои ослабшие позиции, обратившись к строгому генеалогическому пуризму. Последнюю сотню лет они заключали браки исключительно с представителями высших волшебных семей, безжалостно вычёркивая из своей родословной имов[5] — потомков магов, которым, по тем или иным причинам не передались способности родителей — и прочих неугодных родственников. Поэтому не было ничего удивительного в том, что мать и отец Роберта, будучи участниками Второй мировой войны, сражались на стороне нацистской
Германии, одержимой самыми разными оккультными идеями. Один из предводителей загадочного Общества Туле — сильный тёмный колдун, занимавшийся разработкой тайного оружия, которое должно было дать немцам неоспоримое преимущество в войне, как оказалось, грезил об установлении господства над всеми не-магами. В Обществе произошёл раскол: какие-то волшебники поддержали предводителя, другие остались верны убеждениям нацистов. Вскоре оно распалось, что и стало одной из главных причин будущего поражения Германии.
В ходе Нюрнбергского процесса мать и отец Роберта были приговорены к двадцати годам заключения в островной тюрьме Мирорим, которая представляет собой бесконечный лабиринт из тысяч зеркал. Каждое из них — это отдельная камера, что постепенно сводит с ума своего пленника, отделяя душу человека от его телесной оболочки.
Дядя и двоюродный брат Роберта, служившие агентами международной сыскной группы Союза Порядка, погибли во время задержания банды тёмных магов ещё в 1945 году. Его старшая родная сестра, не принимавшая участия в военных баталиях, эмигрировала в Южную Америку, где умерла от редкого вируса ignis vermis, переносчиками которого являются опасные огненные черви, водящиеся в дождевых лесах Амазонии. В живых остался лишь младший брат Джимми. По природе он был ленив и небрежен. Не пройдя и трёх циклов Альшенс, откуда был исключён за неуспеваемость, Джимми предпочёл сидеть на шее Роберта, который заменил ему отца и всячески потакал любым прихотям, чем тот без зазрения пользовался, проматывая состояние семьи в пабах и игорных домах.
Сам Роберт поступил в Альшенс в 1943 году. Там он увлёкся Дефенсией — защитной магией, и Метаморфией — искусством перевоплощений. По окончании академии Роберт прошёл подготовку для работы борцом-за-порядок, мечтая пополнить ряды первоклассных оперативников Союза, но из-за неудачной сдачи финального экзамена не был принят на желаемую должность, начав с самых низов. Однако колоссальная работоспособность позволила ему очень быстро продвинуться по карьерной лестнице — от простого клерка до сотрудника Отдела по борьбе с организованной преступностью. Но и это было ещё не всё. Благодаря трудолюбию и недюжинной смекалке, он, не имея особых талантов, попал под крыло одного из самых влиятельных чиновников Союза.
Желая восстановить доброе имя семьи и добиться уважения коллег, Роберт не позволял себе ни единой слабости и всеми силами старался оправдать оказанное руководством доверие. Спустя ещё несколько лет он занял одну из младших руководящих должностей, а позже был повышен до главы Отдела борьбы с международным магическим терроризмом.
Тогда и пришла пора подумать о личном счастье, на которое прежде не хватало ни сил, ни времени. Человек устроен таким образом, что, если рядом нет другого человека, которому можно доверить самое сокровенное чувство, жаждущее выхода, всё остальное теряет смысл и перестаёт увлекать.
Оставшийся без поддержки родных, почти не помнивший их лиц, Роберт не только нуждался в любви, но и сам хотел отдавать то тепло, что вопреки невзгодам до сих пор переполняло его сердце.