– Вот это да! А помнишь, говорила, что мечта твоя несбыточна. Сбылось, значит, твое желание, – сказал Костя и, подойдя к девушке, торопливо поцеловал в губы.
Ни один мужчина не целовал еще Таню. И зачем Костя подлил огня в полыхающую душу?..
– Костя… – только и смогла произнести влюбленная девушка и добавила тихо, совсем зардевшись: – Поцелуй… меня… еще…
Поутру открыла Соня магазин, и сразу появилась первая покупательница, бабка Андрониха. Серянок взять ей нужно. Выждала она, когда народу побольше собралось, потопталась возле прилавка и так, вроде к случаю, сказала:
– Еще первые петухи не урлучили, телушку провожала за поскотину. Пруток таловый остановилась выломать у изгороди волнорезовского дома. Вижу, Танюшка шмыгнула из ограды, к своему дому завихрила. Проегозила девка всю ночку у Кости. Вот времечко пошло зудливое – сами девки падают на занозу…
– Сболтнешь сослепу, а Танюшке проходу не будет, – вступилась в разговор старуха Чарымова.
– На свои очи свидетеля не ставлю, – возразила Андрониха.
– Душа согрешит, а тело в ответе, – многозначительно сказала Соня. Она два дня назад сообщила «по секрету» бабам, что беременна от Ильи и не знает, как теперь быть.
– Тебе, Андрониха, завидно… – подзадорила старуху толстущая молодуха Катя Серебрякова, жена моториста с артельного катера.
– Бог тебя, Катюха, не поберег, что вдоль, то и поперек. Так что не булькай языком, – огрызнулась, Андрониха.
Засудачили бабы, каждая свое говорит:
– Адам плотью наделил, Ева грехом. Мужику что, потолковал – и голову на подушку…
– К тебе она, Андрониха, не пойдет за помощью, как Тукмаиха.
– А Косте-то колючая проволока и казенный дом…
– Вот тебе на! Подал девке ручку да подставил ножку.
Сказочен, удивителен мир белой тайги! Березняк. Березоньки – конца-краю нет. Стоят великаны-березы, не обхватишь ствол руками. Голову поднимешь на макушку взглянуть – шапка свалится. Березняк. Все березочки ровные, подтянутые, что сестры светлые сосен в беломшаном бору. Течет средь этого мира белой тайги чистая плескучая река, которую давно-давно назвали эвенки из племени Кедра – Березовая. Но, видать, когда-то в древности заскучали березы, приняли в свою синь-белизну кедры. Время шло. Сжились семьи берез с кедрами да редкими унылыми осинами.
Любит белую тайгу белка. Есть где грибы наготовить-насушить. Есть где выбрать дупло и засыпать крупноядрым орехом. На мысу растет древний кедр. Его дети, внуки и правнуки разбежались по неоглядной белой тайге. Обжились и слюбились с нежными невестами синь-урмана. Ствол этого кедра местами одет мхом, словно седой свалявшейся длинношерстной шкурой. Югана смотрит на царь-дерево с уважением. Этот кедр помнит, что было пять сотен зим назад. В молодость кедра над тайгой пронесся ураган. Об этом напоминают собратья его с обломанными верхушками. Кедр-бог, как назвали дерево эвенки, выдержал натиск бури. Выстоял. Уверенно пошел в высоту, к солнцу и ветру. Не одно дерево вокруг, такое же могучее, изгрызли молнии. Но не тронули они Кедра-бога. Стоит он святыней много веков. Не зря его избрали эвенки главным духом тайги.
В полдень у этого дерева будет Югана венчать своего сына, вождя племени Кедра, с Леной-доктором. Будет у Юганы большой разговор с Кедром-богом. Никто ей не должен мешать.
– Какая милая реченька! – восторженно говорит Лена. – Всюду березы, березы, словно среди бело-синих свечей вода течет. Какое счастье жить здесь, видеть все это…
– Есть одна интересная легенда про эту белую тайгу, – задумчиво произносит Андрей. – Югана – мастерица рассказывать легенды. Вечером попросим…
Они втроем, вместе с Тамилой, сидят на берегу с удочками, ожидают возвращения старой эвенкийки.
– Бездельники! – рассмеявшись сказала Тамила, наживляя на язевую удочку червя. – Удилища танцуют, а вы…
– Ой, правда, клюет! – спохватилась Лена.
Югана молча стоит возле древнего кедра, любуется своей работой. Ствол обвит разноцветными лентами. Молодые кедерки и березняк по соседству украшены лоскутами яркого ситца. Под кедром на мху расстелен большой кусок бархата, плещется солнце в его синеве. На горбатом оголенном корне кедра стоит стакан, наполненный огненной водой. Пусть кедр думает перед, тем, как выпить спирт. Югана с ним будет говорить.
Старики эвенки не помнят, кто первым из предков Юганы склонил голову перед царем урманов. Но говорят предания, что здесь под тихий шепоток хвоистых ветвей, с древности эвенки из племени Кедра решали судьбы рода. У этого священного дерева отчима Андрея избрали вождем. Здесь, у свадебного костра, дал Василий-Орлан слово любить Дашу на земле и в небесных урманах. У этого кедра в месяц березовой соковицы юноши обменивались охотничьими ножами с девушками, совершая обряд помолвки. Отсюда жизненная тропа многих девушек и юношей сплеталась в одну.
