– Не обижайся на Югану, Кедр-бог. Югана давно не приходила к тебе. Народ племени Кедра ушел в небесные урманы. Осталась только Югана на земле и еще молодой Шаман. Только мы задержались здесь, не ушли за своим племенем. Помнишь, ты венчал Дашу у свадебного костра. Они хорошо жили. Ладно. Теперь венчай молодого вождя на Лене-докторе. Молодые люди живут по молодым законам. У них нет шаманов, а есть докторы. Они сильнее самых сильных и страшных болезней. У докторов нет священных шуб и бубнов. У них есть белее снега халаты. Вот какая жена будет у Андрея, вождя племени Кедра. Не обижайся, Кедр-бог, если Шаман будет смотреть на тебя городскими глазами.
Югана наклонилась, подняла стакан и вылила огненную воду на корни дерева.
– Пей, кедр, говори ветру песни про свадебный костер Шамана и Лены. Поешь жареную рыбу. Еще Югана просит тебя посмотреть на бархат. Самый лучший и дорогой бархат покупала Югана у Сони, самой красивой женщины. Югана дарит бархат твоей жене Березе-Матери. Еще Югана привезла деньги. – Старуха вытащила из замшевого мешочка пригоршню серебристых монет и высыпала на корни. – Не обижайся, Кедр-бог. Раньше деньги были с орлами. Сейчас нет купцов. Народ сам торгует. Маленькие заимки и деревни померли. Дружно живут люди, не тесно им в тесных городах… Югана пойдет звать Лену и Шамана…
Недалеко от берега Оби, на небольшом бугре близ согры, стоит чуть покосившийся старый двухэтажный дом. В верхнем этаже размещается районная прокуратура, в нижнем – зал суда. Зал маленький, не больше пятидесяти человек может в нем уместиться. Комнаты суда неуютные, чем-то похожие на брошенный деревенский клуб: грубые скамейки из толстых плах, маленькая сцена.
Сегодня зал суда жаркий и тесный. Кому не хватило места, стоит в сенцах, на улице и под окнами. Люд собрался промысловый – рыбаки да охотники. Никто их не приглашал, не звал. Молва по Югану быстро разнеслась про человека, который летал по тайге на самодельном самолете со старухой тунгуской. Такого здесь еще не бывало. За пьяные драки судили, да по семейным делам, или, там, растрата какая. Это было, да. А такого, как сегодня, не случалось…
И зачем Югана уехала венчать Андрея с Леной к Кедру-богу. Она бы сказала слово в защиту Кости-друга. Но что поделаешь, так вышло… Не появилась в; зале суда Югана…
Только на суде Костя сообразил, кто больше всех старался упрятать его за решетку. Сначала он думал, что письма Сони сделали свое дело.
– Слово охотоведу товарищу Малышеву, – произносит судья.
«Ага, Малышев… – подумал Костя. – Теперь ясно, зачем ты Илье подарил дорогое ружье и устроил выпивку».
– Товарищи судьи, мне и здесь сидящим знаменитым юганским следопытам довелось помогать следственным органам вести расследование в самом логове матерого браконьера Волнорезова. Перед нами образованный браконьер. Нынче должен был получить он диплом. Человек этот вел массовое уничтожение соболей в запретное для охоты время. Разорял гнездовья, забирал щенят. Щенята погибали. Гибли ценные соболи, товарищи. Такое зверство чинилось больше четырех лет. Это же уму непостижимо! Четыре года они гребли деньги, наживались. Их пособником был председатель артели… Кто дал право красть самолет и использовать в личных целях? Никто. Это одно преступление. Второе. Благодаря самолету браконьеры выхолащивали тайгу на громадном расстоянии. Ну и аппетит у грабителей! На острове найдены в лабазах шкуры лосей. Лоси уничтожались беспощадно, как соболи. Потому что мясо шло на корм зверькам. И, заметьте, товарищи судьи, как ловко придумали. Волнорезов знал, сколько ни воруй, а попадешь. Он решил спрятать концы: раздал щенят соболей жителям Улангая. Задобрил. Сдал часть соболей на артельную звероферму. Теперь будет говорить, что старался для общества. Я, как охотовед, как коммунист, прошу суд вынести суровый приговор этому злостному браконьеру!..
Дали слово председателю Александру Гулову.
– …Товарищ Малышев сказал: «Я, как охотовед, как коммунист…» Вы, Малышев, не охотовед. Вы человек, временно исполняющий должность охотоведа. К сожалению, эта «временность» затянулась на пять лет… Какой же вы охотовед, если всего четыре класса окончили? Соболеводство теперь поставлено на научную базу. Я не говорю о биологии – это слово для вас, как солнце кроту… Да и коммунист, если говорить прямо, вы никудышный. Иначе бы говорили правду, а не выдумывали выгодную для себя версию.
– Говорите по существу, товарищ Гулов… – прервал председателя артели судья.
– Хорошо. Буду говорить по существу… Да, я помогал Волнорезову, чем мог. Выписывал авиационный бензин с районной нефтебазы и отдавал Волнорезову для самолета… Я знаю Волнорезова с детства. Вряд ли вам, товарищ Малышев, понять Костю… Волнорезова Константина…
