Вот и осень наступила.Чёрно-белое киноНа бойца глядит унылоСквозь больничное окно.Настоящего солдатаСреди лип и тополейНе смущают ароматыФронтовых госпиталей.Ты не злись войны богиня,Что солдат ещё живой.Из бедра осколок вынулВрач, не по годам седой.Прохрипел, гоня усталостьОн, качая головой:— Подожди солдатик малость,Отдохни и снова в бой.Потерпи, я знаю — больно, —И добавил впопыхах, —Мало кто их этой бойниНа своих ушёл ногах.Повезло тебе, приятель,Что пока ещё живой.Дня четыре здесь в палатеПолежишь, и снова в строй.Но прошла почти неделя,Закусил Семён губу.Шевелится еле-елеИ испарина на лбу.Рана влажная от гноя,И не хочет заживать.Нужно вновь бедро герояОт бинтов освобождать.От наркомовских ста граммовВрач немного подшофе.Извлекает он из раныЛоскуток от галифе.Отшвырнув его в лоточек,Рану он забинтовал:— Ты прости меня, дружочек,Я три дня уже не спал.Обработать в спешке рануЯ наверно позабыл,А потом сестричке АннеПеревязку поручил.Я устал от операций,Просто некому помочь.Девятнадцать ампутацийЯ провёл за эту ночь.Станет легче, на поправкуТы пойдёшь, — он говорит, —Попроси в обед добавкуЕсли будет аппетит.Но болезнь в него вцепиласьИ не хочет отпускать.Слышит он в бреду как пилят,Режут надвое кровать.Боль терпеть уж невозможно,Размотал бинты Семён,И из раны осторожноДостаёт кусок кальсон.Боль немного отпустила.Намотав назад тряпьёНа ногу, теряя силы,Он впадает в забытьё.Сколько дней своей заботойВырывал из смертных лап,Ослабевший от работы,Седовласый эскулап?Он не знал, но в день прекрасныйОтступили бред и сон.Наконец-то взором яснымПосмотрел вокруг Семён.Белый потолок палаты,А вокруг всё как в дыму.Аня в чистеньком халатеСтавит градусник ему.Говорит с улыбкой милой,А слова, как божий дар:— Восемь дней тебя в могилуЗатянуть пытался жар.Восемь дней шепча над ухом,С остро точенной косой,Безобразная старухаЗвала воина с собой.Восемь дней пыталась тризнуЗлая доля начинать.Но младому организмуУдалось её прогнать.По окну слезами осеньБьет нещадно до утра,Но сегодня тридцать восемь,А не сорок, как вчера.День за днём крепчает Сеня.Скоро сможет снова в бой.За окошком лист осеннийПоздоровался с травой.Вот уже встаёт с кроватиИ, шатаясь как ковыль,Он гуляет по палате,Опираясь на костыль.Кто из лап старухи в беломУмудрился ускользнуть,Тот готов с окрепшим теломОтправляться в дальний путь.Раны быстро заживают.Стал Семён во двор ходить.Санитарам помогая,В кузов раненных грузить.Вдруг молчанье медсанбатаРазорвал истошный крик,И едва успел солдатикЗаскочить на грузовик.Не успели капли потаДаже выступить из пор,Как влетел, снеся ворота,Чернокрестый танк во двор.Хладный ствол добычу ищет.Вот смертельный дождь пойдёт.Грузовик, взревев, как хищникЗавернул за поворот.Подняв столб дорожной пыли,Гнал водитель на вокзал.В кузове солдаты были,Среди них Семён лежал.Грузовик спешил не даром,Заезжая на перрон.Там как дед, чихая паром,Ждал последний эшелон.Сеня в поезде. Неважно,Что фашисты за версту.Паровоз с гудком протяжнымУдалился в темноту.В такт колёсам грудь стучала.Можно спать под этот стук.Осень. Вместо одеялаЕсть шинель — надёжный друг.Летом, скатку надевая,Словом злым её честил.И прощенье, замерзая,У неё солдат просил.Служит верная подружкаИз солдатского сукна.Словно простынь и подушкаДля служивого она.На потрёпанной шинели,А не новой как в кино,Восемь дырок от шрапнелиИ кровавое пятно.Кто носить не хочет скаткуТот не ведает секрет:— Без шинели и лопаткиДля солдата жизни нет.Ничего, что нет постелиИ не мягок их вагон.Разогревшись под шинелью,Видит сладкий сон Семён.Будто ходит он по лугу,А вокруг честной народ.Водят девушки по кругуРазвесёлый хоровод.Заглушает гул стрекозийЩебетание девчат.Нет пыхтенья паровозаИ колёса не стучат.
