-- Положим, я-то вижу, что ты сказала правду. Но мы тут выслушали историю о любителях возводить несусветную напраслину. У тебя будет, что возразить на подобное обвинение?
Мудрая озадачено замолчала, потом медленно разжала кулак с трофеями. Она смотрела на серьгу с окровавленной дужкой, на белый пушистый клок.
-- Я предложу обвинителю отыскать тело моего наставника наяву. Если там рядом найдутся тела погибших до моего посвящения или до моего рождения...
-- То это ещё ничего не докажет. Ты могла воспользоваться ловушкой, которую сделал кто-то другой. Но найти то место -- хорошая мысль. Оно точно на Голкья?
-- Да, я почти уверена, это где-то в наших Небесных горах, -- и пояснила для чужака, -- В угодьях Вилья или Руни. Высокие горы, которые ты сегодня всю дорогу видел впереди.
Латира задумчиво протянул:
-- Я слышал, смолоду Наритьяра искал в Небесных горах ценные руды. Тогда он ещё не начал ссориться с твоим предшественником, малая, и они много путешествовали вместе.
Вильяра посмотрела на Нимрина:
-- Вот сейчас я и опробую новую песенку, которой ты нас учил.
-- Попробуй. Вдруг повезёт, и это достаточно близко.
Вспыхнули три белых волоска, свились прихотливым узором потоки силы -- не повезло, впустую. Вильяра не смирилась, повторила заклятие, усилив его, и будто бы уловила дальний, едва слышный отклик, одно лишь направление.
-- Щурова пропасть, похоже, и впрямь, в стороне гор! А мне теперь срочно нужны Зачарованные Камни. Вот досада: пережидать пургу, возвращаться к дому Лембы, потом -- опять сюда... Мудрый Латира, а скажи-ка мне, куда ты шёл? С ярмарки, мимо моего прежнего дома и сюда, а куда дальше?
-- Верно мыслишь, малая: тут неподалёку есть одна потаённая пещерка и Зачарованный Камень при ней. Такой древний, что я не знаю даже, одинцом он поставлен, или раскрывается в круг. Твой предшественник когда-то случайно нашёл отшельничье логово, показал мне, а больше, насколько я знаю, никому. Я надеялся там отлежаться, но видишь, не дошёл.
-- И много ли ты не дошёл?
-- Как четверть пути к дому Лембы, только вверх.
-- Переждём непогоду, а ты отлежишься. Потом я отправлю охотников домой, и мы втроём отправимся туда. И время сбережём, и до гор ближе. Ты ведь покажешь мне это логово и Камень, мудрый Латира?
-- Кому, как не тебе, знать все Камни и все жилые пещеры в своих угодьях, мудрая Вильяра!
Нимрин нахмурил угольные чёрточки бровей:
-- Будем надеяться, Вильяра, твой покойный наставник не обнаружил это место, пока хозяйничал в твоих угодьях, как у себя дома. Он -- или тот, кто спровадил его в ледяную ловушку.
Колдунья свирепо выскалилась:
-- Мы будем настороже, Нимрин. Кто бы нас ни встретил, ему же хуже! -- грозно рыкнула и тут же подумала, что грозить гораздо легче, чем ударить, особенно, когда опрометчиво растратила так много сил. -- А правда, старый, расскажи-ка про логово: кто там мог обитать, какие следы оставил?
Латира пожал плечами, поморщился от боли в ране:
-- Сотни зим назад там жил кто-то из мудрых, но либо ушёл к щурам, либо затерялся по ту сторон звёзд и забыл дорогу на Голкья. Судя по рисункам на стенах, это был кто-то из старейших. Из тех, кого орбиты светил и закономерности круговорота стихий интересуют больше, чем дела двуногих. Ты же знаешь, малая, таких вечно отсутствующих -- половина Совета.
-- Кстати об орбитах светил и Совете Мудрых, -- снова встрял Нимрин. -- Вильяра, ты обещала мне ответить на вопросы о Голкья. Пока мы сидим тут в тишине...
Вильяра подавила зевок: слишком много навалилось на неё сегодня, и на смену горячечной жажде действия, жажде крови и мести пришла усталость.
-- Нимрин, прости, но пока тихо, я отдохну. Вы оба спали, а я строила щиты вокруг нашего стана. Теперь -- твоя очередь бодрствовать.
-- Спрашивай меня, Иули, -- улыбнулся Латира. -- Я готов отвечать на твои вопросы.
-- Нет, мудрый Латира, ты тоже должен отдохнуть, -- возразила Вильяра. -- Слушай слово целительницы! Ты и так болтал языком гораздо дольше, чем тебе полезно. Нимрин, ты сейчас самый бодрый из нас, и ты умеешь вовремя будить мудрых. Пожалуйста!
-- Ладно, что делать, покараулю вас обоих, -- вздохнул Нимрин, устраиваясь поудобнее.
Ромига остался сторожить сон двух мудрых и одного зверя. Ради экономии масла и воздуха, он задул светильник. В иглу воцарился уже не синий сумрак -- ночная темнота, прозрачная для навских глаз. По другую сторону снежных стен шуршал позёмкой ветер, кружил, бил порывами наотмашь. Все чувства обострились, и было как-то очень нехорошо тревожно, дальше -- хуже. Через некоторое время, измерив и взвесив свои ощущения, нав честно признался себе, что ему не просто тревожно -- страшно до жути, до отчётливого желания выскочить из иглу и рвануть, куда глаза глядят. Такое с ним бывало считанные разы в жизни, и ничем хорошим не кончалось, был ли страх вызван враждебной магией или собственными дурными предчувствиями. Да что ж за пропасть?! Ромига почти уже в панике, вдруг не добудится, принялся срочно расталкивать Вильяру. Мудрая, не разлепляя глаз, пробормотала:
-- Нимрин, что случилось?
-- Мудрая, ты ничего не чувствуешь?
