-- Я -- да. Сестра -- нет. Нгуна с детства поклялась быть хранительницей жизни.
-- Даруна, ты кого-нибудь убивала между первым снегом и первой зеленью?
Рыжая склонилась ещё ниже:
-- Я дважды варила зелье беспробудного сна для тяжело раненных охотников, трижды -- для неизлечимо больных стариков, они сами меня об этом просили. Других смертей на мне нет.
Немая сделала резкий отрицательный жест, Даруна перевела:
-- Сестра поправляет меня. Мы с ней бывали руками Великого Безымянного, но мудрый не оставил нам памяти о сотворённом через нас. Мы иногда находили на своей одежде кровь, и это была не кровь дичи. Мы не знаем, убивали ли мы.
Вильяра медленно кивнула, перевела взгляд на Латиру:
-- Я не уловила в речах Даруны прямой лжи, а ты, о мудрый Латира?
Латира чувствовал тени умолчания, бездну застарелого страха, подобострастие перед мудрыми, однако не грубое враньё. Подтвердил:
-- Я думаю, Даруна сказала тебе правду. Часть правды, о мудрая Вильяра.
Знахаркина дочь снова обратилась к сестрам, уже чуть теплее:
-- Я спросила, вы ответили, пока довольно. Будет время, вы подробно расскажете о жизни и порядках в доме Вильгрина. Кстати, Нгуна, разрешаю тебе обращаться ко мне напрямую, я владею безмолвной речью.
Немая поклонилась, Вильяра едва заметно поморщилась от её зова, потом сказала вслух:
-- Даруна и Нгуна, сёстры мои, к сожалению, у меня не осталось времени на родственные беседы. Властью хранительницы угодий Вилья я повелеваю вам отвезти главного спасителя вашего дома в то место, куда я укажу. Помогите Мули обустроить там всё по моему слову и по слову мудрого Латиры, а после возвращайтесь домой. Вы обе -- Вилья по рождению, я беру вас под свою руку и подтверждаю ваше право селиться в моих угодьях. За любое беззаконие я спрошу с вас сама и спрошу сурово. Любое небрежение в том деле, которое я вам сейчас поручила, покараю немедленной смертью. Вы меня поняли?
-- Да, мы будем беречь как себя ... А кого? О мудрая Вильяра, кого и куда мы должны отвезти?
Вильяра сама принесла Нимрина на руках, сама уложила в сани, Мули только откинула и запахнула обратно шкуры-одеяла. Рыжие отшатнулись, зажмурили глаза, закусили пальцы. Даруна забормотала:
-- Оборотень, оборотень, опять этот чёрный оборотень!
Мудрая криво, виновато и сочувственно улыбнулась сёстрам:
-- Мне тоже тяжело смотреть на его нездоровье. Он не оборотень из сказок -- он чужак с другой стороны звёзд. Тем драгоценнее сотворённое им для нас всех -- не по долгу, не по обязанности...
Ветры Нари Голкья -- буйные сумасброды. Раз, и сдёрнули тучи с небес. Был ненастный сумрак -- стал яркий день. Солнце засияло до рези в глазах, выжимая слёзы даже у привычных охотников. Нимрин загородил лицо ладонью, попытался зарыться поглубже в шкуры. Мули заботливо укрыла его с головой, начала привязывать к саням. Упряжные звери принюхивались, недовольно поскуливали, переступали лапами.
Латира хлопнул Вильяру по плечу, махнул рукой на небо -- до полудня осталось чуть-чуть -- и принялся давать указания рыжим. Вильяра сгребла горстями снег и сотворила путеводного побегайку. Прижала к груди, поглаживая по серебристой шерстке, будто живого. Сёстры слушали старика, заполошно кивали. Мули сидела на снегу возле саней, пела Нимрину согревающую песню. Латира уже оценил, что дара в девчонке -- как бы ни больше, чем в трёх старших колдуньях, жаль, она хромает разумом. Зато новый облик Нимрина Мули приняла спокойнее всех и заботиться о нём будет, как должно...
Вильяра провожала взглядом сани, пока те не скрылись за перегибом горы. Шумно выдохнула, умылась снегом, свирепо отряхнулась.
-- Ну что за погань, старый! Я же понимаю, он нам с тобою жизнь спас, не говоря о прочих. А воротит меня от него -- не могу!
-- А если твой Нимрин навсегда останется таким, малая?
Знахаркина дочь зябко передёрнула плечами.
-- С калеками, с неисцелимыми всегда тяжело. Особенно, когда близкие... Привыкну как-нибудь.
-- Вот и начинай привыкать.
-- Идём на Совет, старый. Я предвижу, некоторое время нам всем будет не до бесплодных терзаний. А потом... Будем живы, разберусь! Мы как пойдём, учитель? Через круги или изнанкой сна?
-- Сама знаешь, изнанкой сна быстрее. Или ты захотела прокатиться с Ярмарочной горы?
-- В другой раз. И ну его, тот древний круг, ещё застрянем. Кстати, вот про него я не знаю, когда его ставили? Наставник меня туда не водил и ничего не рассказывал. Ты его тоже не любишь, хотя пользовался много лет.
-- А никто не помнит, малая. Он ночной, это точно. Не самый тёмный из тех, что я видел, но один из самых. Любопытно будет потом сводить туда твоего Нимрина.
Вильяра молча опустилась на снег и закрыла глаза. Латира по привычке постерёг её сон и её путь, но прежняя ледяная ловушка не действовала, а новых пока никто не наворожил. Мудрый убедился в этом и последовал за ученицей.
