-- Я буду в порядке, когда помоюсь, почищу одежду и поем. Вернее, поотъедаюсь день, другой, третий. Но если ты хочешь напугать свою беззаконную родню...
-- Нимрин, скажи, что ты думаешь о моей племяннице Мули? Латира пересказал мне всё. А ты наблюдал её эти дни.
Ромига неопределённо пожал плечами.
-- Я думаю, всем было бы легче, будь Мули просто безобидной дурочкой. Но она не безобидная. Доказала делом! Насколько я понимаю, за беззаконие ее следует...
Нав запнулся. В языке охотников не было глагола "казнить" -- только "убить", "изгнать" и "наказать" (оно же "проучить" и "научить"). Уточнил:
-- За убийство с живоедством полагается смерть, так?
Вильяра хмуро кивнула. Ромига снова задумался, подбирая слова. Помилования, как практики или идеи, правосудие Голкья тоже не изобрело: виноват -- отвечай, и даже мудрые не в праве это отменить. Виру охотники признавали, могли и простить, замириться с обидчиком -- но если оба живы. Не тот случай!
-- Мули не изгладила, не искупила свою вину, это невозможно. Прощать её некому, так?
Вильяра нахмурилась ещё сильнее. Ромига уточнил:
-- Ты ищешь способ сохранить племяннице жизнь?
Ещё один угрюмый кивок.
-- У меня, страшного и злобного чёрного оборотня, тоже не поднялась рука зарубить это лохматое недоразумение. И не только потому, что Мули, в простоте, рассказывает много интересного. Знаешь, мудрая, я бы, пожалуй, приговорил её, а потом отсрочил приговор до следующего беззакония. Только с условием: она будет не сама по себе, а под рукой у кого-то, кто способен держать эту реку в берегах. Например, у старого Латиры.
Вильяра снова кивнула -- теперь с улыбкой облегчения:
-- Латира сказал примерно то же самое. Если старый займётся девчонкой, я возражать не стану. А вот что делать с её папашей, моим братцем...
В доме у фиорда шёл большой совет, вернее, поганое толковище, грозящее перерасти в смертельную грызню двух стай. Пока Наритья были под покровительством Великого Безымянного, беженцы с Арха Голкья не дерзали лишний раз возвысить голос. После смерти колдуна силы одних и других примерно уравнялись. Кто возьмёт верх в доме, кто кому станет младшими слугами? Дом просторный, припасов много, хватит перезимовать всем, кто заселился. Однако Наритья -- живоеды, да не с голодухи, а по убеждениям, и вряд ли откажутся от своих поганых привычек. А за беженцами -- ярмарка с толпою таких же архан, мечтающих о тёплой зимовке. Все здесь так или иначе осквернены беззаконием, однако извечные привычки сильны. Сражаться насмерть не на ограждённом лугу, даже не в снегах -- в доме, где самим же зимовать потом, никому неохота. Две стаи вытолкали вперёд вожаков и расступились к противоположным стенам большой залы.
Вильгрин и Чунк застыли друг против друга, сжимая ножи. А ведь ещё вчера ворожили вместе, восстанавливали защиту дома. Потом обсуждали новый расклад и планы. Спорили, тогда ещё почти по-товарищески. Вроде, даже пришли к согласию, однако, расходясь, старались не показывать спины, а сегодня на совете сразу сцепились. Поединок -- хороший исход их соратничества и соперничества!
Выпад -- уклонение -- ответный удар... Оба вожака сильны и быстры, зрители едва успевают следить... Свирепый рык, первые капли крови на полу -- Вильгрина... Удар кулаком -- Чунк отлетел в толпу Наритья -- выпихнули обратно. Мчится бешеным рогачом, выставив вперёд клинок... Полушаг в сторону, просверк ножа... Вскрик. Чунк стоит на коленях и любуется на свои кишки. Не позволив противнику упасть ничком, Вильгрин бьёт его ножом ещё раз, под челюсть. Отступает в сторону: поединок окончен. Поднимает руку, заставляя ликующих своих замолчать. Обводит взглядом притихших архан:
-- Мы сильнее не потому, что за нами кто-то из мудрых. Мы сильнее не потому, что мы из Наритья. Мы просто сильнее! Кто сомневается, закончит вот так. Смотрите и запоминайте!
Напряжённая тишина: кто-то смотрит на мертвеца, кто-то -- на застывшего статуей Вильгрина. Слышно, как с его клинка капает кровь. А на нём самом ран не видно, скрыл или затянул ворожбой. Силён глава дома! Говорит дальше, голос гремит под сводами.
-- Новый закон умер вместе с Великим Безымянным. Я не стану жрать эту падаль, -- Вильгрин пнул труп, -- и никому не дам. Раз колдун издох и не смог утвердить новый закон, раз другие мудрые новый закон не приняли, значит закон плох. А по старому закону все, кто добывал разумных в пищу, повинны смерти.
-- И ты тоже? -- крикнул кто-то из задних рядов архан.
-- И я тоже, -- согласился Вильгрин. -- Но я взял вас всех под свою руку и обещал тёплую зимовку в этом доме. Пока я здесь, и пока я жив, я не отказываюсь от своей власти и своего слова. После меня дом примут мои единокровные сёстры Даруна и Нгуна. Мудрая Вильяра подтвердила их право жить здесь. Она желает сохранить дом у фиорда. Она совершенно точно не желает ваших смертей -- тех, кто более-менее чист.
Робкий голос кого-то из своих:
-- А что Наритьяра Младший? Мы же Наритья?
