— Вот разбойники, вот жулье, — негодуя и смеясь одновременно, выкрикивала, отряхиваясь, тётя Тома. Перепачканная живность забилась по углам, откуда её пришлось вытягивать и отстирывать в ванной. Веником досталось обоим, но веник, да хозяйское ворчанье в этом, и в других случаях неизбежных детских проказ были самыми суровыми карами. Своих питомцев тётя Тома не истязала и не оскорбляла никогда.
А кличка Жулька с тех пор прочно и очень уместно прилепилась к шаловливому найдёнышу.
Уважительное и понимающее отношение к себе существа, заменившего мать, очень скоро пробудило в Жульке ответные чувства. Сколько бы ей ни хотелось играть и проказничать, она сразу же прекращала любую самую весёлую и увлекательную возню, если тётя Тома говорила, пусть и очень тихо, запретное «фу!». Достаточно было произнести не только эту короткую команду, а просто строго сказать человеческим языком «хватит», «нельзя» или «довольно», как Жулька понимала: всё, игра закончена, хозяйка требует повиновения. Конечно, смысла слов в человеческой трактовке она не знала. Да ей этого и не требовалось — собака уже очень хорошо улавливала по интонациям, что именно означают те или иные сочетания звуков. Жулька старательно училась различать не только звукосочетания, но и целые фразы, состоящие из знакомых звуков.
И она почти с первых дней своего жития в тётитомином доме легко и радостно повиновалась командам. Жулька и представить не могла, как можно вести себя иначе, когда «фу» говорит божество, давшеё ей вторую жизнь. Покладистость щенка и явно осмысленное его отношение к подаваемым командам не могли не радовать Тамару Ивановну. В этом она видела важное отражение великолепных качеств породы кане корсо, которые, как было выяснено, вообще отличаются большой сообразительностью и послушанием.
