Даже когда Вы, не сдержав своего обещания, больше ни разу не появились у нас, Жулька старалась стойко перенести этот стресс, будто знала про Вас что-то такое, что нам было неведомо. Конечно, неделю она не притрагивалась к пище и нехотя выкатывалась на прогулку. Иногда, чаще всего на заходе солнца, даже подвывала с тоски. Но потом словно встряхнулась: стала хорошо есть, гулять и безропотно принимать медицинские процедуры. Как будто понимала, что от всего этого зависит, встанет она в будущем на ноги или нет. Вот только всё время глядела, да и сейчас неотступно глядит в ту сторону, куда Вы ушли — видно, поджидает, не придёте ли, как было обещано.
Мы, посоветовавшись с хорошими ветеринарами, постарались выполнить все их предписания. Денег, что Вы оставили, хватило почти на всё. А недостающее удалось собрать вот каким способом. Вы всё не шли, а на операцию средства искать было необходимо, мы и сами просто-таки загорелись желанием окончательно вылечить эту собаку. И тогда мы решились (простите, что без Вашего ведома) написать короткую историю Жулькиного подвига, забрали описание в рамку и повесили на её вольер с просьбой помочь, если кто пожелает, собрать деньги ей на операцию. Ни один из посетителей не прошел мимо этой собаки. Почти каждый бросил свою копеечку в прикреплённую здесь же копилку. Но пожертвований не хватило бы, если бы однажды к нам не заехало местное начальство. Оно и прежде оказывало нам кое-какую помощь, пообещало подумать и теперь, как помочь Вашей Жульке. Через некоторое время к нам приехал какой-то важный бизнесмен, судя по расспросам, понимающий толк в Жулькиной породе, а потом позвонил директор одной из самых лучших городских ветеринарных клиник и сказал, что если Жулька окажется операбельной, то деньги за её операцию будут в клинику кем-то перечислены.
Мы свозили Вашу собаку на консультацию, и доктора сразу же взялись Жульку оперировать. К нашей радости, всё обошлось как нельзя лучше, лапам вернуличувствительность, только пришлось собаке три месяца проходить в корсете. Сейчас корсет сняли, Жулька хоть и не носится во весь опор, но уже ковыляет вполне прилично.
А мы вот, очень обрадованные таким поворотом дел, решили и Вам написать, чтобы Вы тоже могли порадоваться, хотя бы издали. У нас к Вам претензий нет, каждый волен поступать так, как ему душа и совесть подсказывают. Мы уверены, что только очень серьёзные обстоятельства смогли разлучить такого сердечного человека, как Вы, с Вашей замечательной собакой.
