Голос ушёл в небытие. Картины совершавшегося зла исчезли. Пассажиры были целы, трамвай был цел и двигался по своему маршруту. Только кое-кто начал задумчиво вглядываться в блондина, который бросался словами: «раскаленный воздух», «щупальца», «руки».
«Зачем эти видения? — с гневом подумал Фома. — Какой в них прок?.. Сколько ещё они меня будут мучить?..»
Задумчивый старик не вытерпел и подошёл к одиноко стоящему молодому человеку.
— Вы хорошо себя чувствуете, — начал он.
— А вам какое дело? — буркнул блондин.
— Я наблюдал за вами, могу предложить свою помощь…
— Кто вы? — перебил молодой человек.
— Я психолог, вот моя визитка…
Фома внимательно посмотрел на визитную карточку и неожиданно для себя и для других разразился басовитым смехом. Фамилия психолога была «Мздоимцев».
— Пошёл вон, старик!
— Как вы смеете?.. Погибайте!..
Оскорблённый пассажир под напором яростных очей блондина поспешил вернуться на своё место.
«Мздоимцев… Мздоимцев… К дьяволу его! Здоров я или болен, жив или мёртв? — не те вопросы, не те… Зачем я здесь? Что-то ищу… — про себя говорил Фома. — Бездна разверзается…»
На этот раз трамвай какая-то сила оторвала от рельсов и швырнула в многоэтажное офисное здание. Многие погибли. После того, как трамвай продержался в стене здания некоторое время, он, всё-таки, рухнул на землю, пал с десятого этажа. Погибли остальные, кроме злополучного блондина. В изломанной машине, как в клетке, лежали мёртвые тела. Молодой человек приподнялся и сел, прислонившись спиной к полу транспорта. Осмотрелся. Тот край, где сидел машинист, стал понемногу погружаться в пустоту, растворяться.
Ласковый голос напомнил о себе:
— Обрёл что-нибудь?..
— Снова ты?! Рад тебе! Думаю… Да!
— Расскажи!..
— Терпение! Эти люди скоро умрут?
— Нет! Они мертвы духом… Они продолжат влачить жалкое существование… Теперь не томи!..
— Я кое-что осознал… Наполнился содержанием… Я часть этого мира, я хочу не просто жить, я хочу меняться вместе с миром и наоборот, я хочу делать его лучше, вот моя цель! У меня планы в литературе!
— Восхитительно! Я горжусь тобой!
— Видения больше не появятся и ты тоже?
— Да… Ты мог бы быть счастлив дольше… Многие во всю жизнь не почувствуют того, что ощутил ты… Но… Прости… Это выше меня…
— О чём ты?..
Но голос больше не ответил. Всё вернулось на круги своя. Пассажиры мирно общались, а трамвай, издавая характерный стук колёс, рассекал просторы города К. Психолог стал ехидно улыбаться, он услышал новые слова от блондина: «рухнул», «мёртвые тела», «содержание».
«Я обрёл себя, я обрёл свою цель! — восклицал про себя Фома. — Буду писать романы о людях науки и искусства!»
На следующей остановке улыбчивый молодой человек сошёл и направился в близлежащий книжный магазин. У фуры, гружённой яблоками, отказали тормоза в тот момент, когда Фома переходил дорогу…
*
Крохотная комнатка. В её центре стоял круглый столик, на нём керосиновая лампа, которая едва давала свет. За столиком на невысоких стульях сидели две фигуры, одетые по всей моде конца 19-го века. Старые друзья. На вид им было по семьдесят лет, у одного жидкая рыжая бородка, а у другого седые ухоженные усы.
— Карл Игнатьевич, перестаньте щипать свою бороду, волос, итак, почти не осталось.
— Не волнуйтесь, Измаил Семёнович, не волнуйтесь по этому поводу… Вернёмся-ка мы к нашим баранам…
— Вернёмся… Так вы говорите, что не стоит боятся смерти?
— А какой в том смысл? Жизнь и смерть неразлучны…
— Но позвольте, ваших слов мне недостаточно…
— Отчего же, любезнейший?
— Я в заботах всю жизнь… Сколотил себе капитал, построил много заводов и фабрик, у меня целая армия рабочих, большая семья. Я хочу видеть, как становятся людьми мои правнуки… У меня столько ещё планов, столько идей… Многого я ещё не испытал… Я хочу задержаться подольше… Меня уважают и боятся… Мне страшно всё это потерять… Неужели я стану пылью? Не хочу, не хочу…
— Истерика? Незачем, мой друг. Я знаю, Измаил Семёнович, вашу жизнь, в деталях знаю… Вы большой филантроп, но всему приходит конец. Я, в отличие от вас, ничего не нажил за свою чиновничью жизнь, семьи и детей у меня нет, однако, я ни о чём не жалею. Есть некая неизбежность… А вы стали слишком сентиментальны…
— Да кто же положил такую несправедливость? Бог?
— Нет Бога, не обманывайтесь… Есть только природа…
Дверь в эту комнатку была открыта. Существо в тёмном одеянии, с капюшоном на голове осмотрело синими горящими глазами всё происходившее здесь и двинулось дальше. «Неисправимые чудаки. Больше ста лет прошло, как какие-то неизвестные ворвались в трактир, забежали к ним в отдельное помещение, ограбили и убили. А они всё мнят себя в прежнем положении».
В следующем помещении был виден первый этаж полуразрушенной от бомбёжек малоэтажки. Средних лет полноватый немецкий офицер, привязанный к стулу, обдумывал план побега. «Я смогу… Олег поможет. Наши рядом. Всего несколько кварталов и я свободен… Олег вечером перережет верёвки и укажет безопасный путь. Я вернусь и лично каждого застрелю… даже Олега, он тупица…»
— Олег?
— Тихо…
