Так я убил ещё не один час, а может и день, или неделю, осваивая навыки передвижения. Более-менее научившись этому приёму и поднаторев в этом, я принялся пинать пыль, в надежде оставить на ней след. Взаимодействовать с предметами оказалось самым тяжелым. Заставить предмет двигаться лишь одним усилием воли не представлялось возможным. Но тут мне на помощь пришла та вещь, которую на прощание мне сунула в руки юная воительница.
Всматриваясь в пол, в надежде увидеть на нём хоть какой-либо след моих телодвижений, я увидел его. Это был тот самый кусочек карандаша, который был подобран мной на месте нашей встречи с Надей. Тут же нагнувшись, я взял его в руки. И он послушно оказался у меня на ладони. Из него исходило слабое белое свечение, а также он сохранил тепло рук Василисы. Всё это наполнило меня силами и, решив больше не ждать, я двинулся к двери. Оказавшись у которой и вспомнив весь свой опыт в новом теле, я максимально сконцентрировался и потянул за ручку. Дверь поддалась и распахнулась. Но передо мной появилась новая преграда. Дверь словно разделилась, в своей правой руке я держал ручку открывшейся двери, которая стала полупрозрачной. А впереди всё также закрытая точная копия первой.
– Всё чудесатее и чудесатее. – вспомнились мне слова из детской книжки.
Вся моя воля сосредоточилась в левой руке и, с непреодолимым желанием вырваться от сюда, я толкнул ей дверь, что преграждала мне путь. Словно пробираясь сквозь весеннею паутину, которой пауки оплели все тропинке в лесу, моя рука прошла сквозь дерево. А следом и всё моё тело. Такая способность привела меня в восторг. И с юношеским задором я помчался прочь из этого места. Лишь на мгновение остановившись в зале, чтобы убедится, что он так же пуст и погряз в пыли, как и мой бывший кабинет.
Оказавшись на улице, мой взор устремился на небо в поисках солнца. И хоть небосвод и был по обыкновению затянут тяжелыми тучами, но мои новые способности позволили заглянуть за них и насладиться пылающей звездой, что дарила жизнь. Теперь моё сознание могло заглянуть практически за любую преграду, сделав её полупрозрачной.
Я двинулся в путь, точно зная откуда стоит начинать свои поиски. Паря над тротуаром, меня увлекло наблюдение за людьми, что сновали взад и вперед. Не замечая, они стремились по своим делам, то и дело проходя сквозь меня, доставляя мне приятное чувство, похожее на щекотку. Я же, наполнившись мальчишеским ребячеством, то и дело трепал им волосы и слегка подталкивал. Наблюдая за их растерянной реакцией, когда они озирались и пытались понять кто их задел. За этим не хитрым делом, которое наполнило меня радостью и лёгкостью, я открыл для себя ещё одно преимущество новой формы, о котором говорил Михаил. Расстояние можно было преодолевать прыжками. Словно телепортируясь, я преодолевал кварталы, а то и целиком улицы, в мгновение ока.
Насладившись забавой с прохожими, уже через миг я стоял на том самом берегу, где Надя рисовала закат. Помня слова Михаила о нашей с ней связи, мне думалось, что именно здесь эту связь можно будет почувствовать.
Моё пребывание на берегу реки можно описать всего лишь парой слов: «потраченное время». Но, как бы то ни было, из этого у меня получилось извлечь выгоду. Пусть и не большую. Хотя, к чему эти изменения в моей нынешней форме, практически всё неоднозначно. Да и было ли бы больше пользы, если бы я потратил это время где-то в другом месте? Так или иначе, об этом не узнать.
Первое время я мерил шагами прибрежную полосу взад и вперед. Всматривался вдаль в надежде увидеть бледную тень Надежды. Кстати, в обличии бестелесного духа зрение обостряется и, вне зависимости от времени суток, можно разглядеть мельчайшие детали на большом расстоянии. И со слухом дела обстояли так же. В какой-то момент меня это даже увлекло, и я подглядывал и подслушивал за людьми на расстоянии в сотни, а то и больше, метров. Но достаточно быстро это надоело. Люди в своём обыкновении скучны, когда находятся наедине. А наблюдать за группами людей вообще неинтересно, не зная контекста их бесед, ты просто не понимаешь их. К тому же, пару раз увлекшись, я просто перемещался к ним вплотную, а этого делать не хотелось, чтобы не покидать место, в котором наша связь с Надей может проявиться. Такой момент упускать было крайне нежелательно. Если не сказать больше – запрещено!
В конечном итоге я хорошо овладел своим, вновь обретенным, телом и погрузился в ожидание. Сколько оно продлится, естественно, мне было не известно. И будет ли от этого прок. Но других вариантов просто не было, или я их не видел.
К счастью, в обличии духа тебя не мучает голод, холод и прочее, присущее живым существам. Да и время, словно не замечая тебя, несётся мимо или, наоборот, застывает в недвижимости.