— Мы можем сколько угодно говорить о том, как ужасны люди, но вряд ли это изменит хоть что-то, — Ян невесело хмыкнул. — И я не думаю, что тебе нужны лживые слова утешения и сочувствия. Волхвы и люди похожи больше, чем ты думаешь, Веселина. И ты — живое тому подтверждение. Поэтому не отворачивайся от одной своей половины только потому, что дремучие деревенщины не разглядели твоего природного очарования.
Он очертил пальцами её лицо — и резко дёрнул за щёку. Веселина взвизгнула и тут же разразилась отборной бранью:
— Ты чего творишь, упырь проклятущий?! А ну пусти! Пусти, кому говорю!
Ян же только смеялся, прихватывая пальцами и вторую щёку. Потом выбор пал на её нос и левое ухо, столь доверчиво подставленное под удар. В итоге лицо Веселины алело ярче, чем спелая клюква, а взгляд метал молнии похлеще, чем громовержец Перун.
— Совсем из ума выжил, — продолжала ругаться вполголоса она, потирая зудящие щёки. — Это ты так плачущую девушку успокаиваешь?
— Ну, зато слёзы высохли, — весомо заметил Ян и скользнул ладонью вдоль её лица. Веселье вдруг схлынуло с него, улетучилось в мгновение ока. — Я не знал, как сказать это раньше, но… Жрец Рода просил найти тебя и отвести к Огнедару. Я не знаю, что ему известно и не знаю, зачем ему нужна ты. Но пойму, если откажешься — у меня нет желания тащить тебя в тот гадюшник, который сейчас расцвёл на месте Яруны.
Веселина глянула на него задумчиво и внимательно, но на лице её не отразилось удивления. Казалось, она предполагала, что события могут обернуться таким образом.
— Всё дело в моей смешанной крови? Поэтому я необходима?
— Не знаю наверняка, — он пожал плечами. — Но, скорее всего, да. Ты — исключительный случай. Во многих смыслах.
Она устало вздохнула и бросила травинку в догорающий костёр, словно пыталась сжечь вместе с ней свой страх и тревогу.
— Куда же мне деваться от этой напасти? — проворчала Веселина и растянула губы в неуверенной улыбке. — Раз уж на кону судьба волхвов, то я — с вами.
Глава 12
На этот раз во сне Веселины не было Миры — но был дым и пламя, охватившее целый город. Она чувствовала себя бестелесным духом, ветром, скользящим сквозь руины некогда величественных княжеских хором. Вокруг кричали люди, слышался надрывный детский плач. Деревянный карниз одного из домов вспыхнул и с оглушительным треском обрушился, хороня вместе с собой всех своих домочадцев.
Если бы у неё было тело — Веселина непременно закрыла бы глаза ладонями. Чтобы не видеть, не знать и не слышать. Но, как и всегда, ведала она больше, чем хотела.
Мужчина с зелёными глазами, который следовал за ней сквозь сны и времена, тоже был здесь. Его тёмная сгорбленная фигура высилась средь полыхающих зданий, одинокая и скорбная, как вестник неминуемой гибели. Будь у смерти человечье обличие — она бы выглядела именно так. Белая рубаха посерела от пепла и сажи, а руки опоясывали чёрные узоры — проклятые руны змеились вдоль его запястий, словно живые. Веселине хотелось крикнуть ему: «Убегай!». Вокруг царил хаос, который мог в любой миг поглотить его, размолоть своими беспощадными жерновами. Но у неё, к сожалению, не было голоса.
Однако юноша внезапно обернулся — и безошибочно нашёл её, словно неведомое чувство подсказывало ему, где стоило искать. И Лине почудилось, что сама Навь взглянула на неё этими зелёными глазами, в которых горела лишь стылая ненависть и жажда погрузить весь мир во тьму. Он не боялся хаоса — он сам был им. Мужские губы сложились в улыбку, холодную и острую, как лезвие ножа. Где-то неподалёку угрожающе затрещало и зарычало пламя, словно обезумевший зверь. И ластилось к его пальцам, покорное своему хозяину.
— Радовид. Так меня зовут, — шепнул юноша прежде, чем Веселина открыла глаза.
Сон схлынул в неё, когда утренняя прохлада коснулась обнажённых запястий. Она судорожно выдохнула и зажмурилась на мгновение, пытаясь прогнать из мыслей очередное видение. Голова знакомо заныла, словно жаловалась хозяйке на эти бесконечные образы, которые преследовали её в последнее время всё чаще и чаще. Быть ведающей — проклятие, а не дар. И она, разрази её Перун, об этом не просила.
Веселина поёжилась, чувствуя, как земля дышит на неё холодом и колит кожу сквозь ткань платья острыми веточками и травинками. Не открывая глаз, она интуитивно придвинулась ближе к тёплому телу, которое оказалось у неё прямо под боком. И лишь тогда, когда откуда-то сверху послышался красноречивый смешок, знакомый уже до боли, она соизволила поднять взгляд. Ян, сонно моргающий серыми глазами и жующий кусок чёрствого хлеба, поглядывал на неё с ехидством, откинувшись на ствол широкого дуба, возле которого они обустроили свой скромный лагерь. Судя по виду, он проснулся не так уж и давно.
— Слышать ничего не желаю, — сказала Веселина раньше, чем волхв успел открыть свой рот. — Мне приснился крайне дурной сон.
