Веселина устало вздохнула, сетуя на то, что когда-то давно пожалела эту сумасшедшую девицу и предложила ей свою помощь. Пройди она мимо злосчастного пруда тем весенним вечером — ничего бы этого не случилось. Впрочем, и Любы в её жизни тогда тоже не случилось бы. Эта влюблённая глупышка собиралась броситься в омут с головой, сгорая от безответных чувств, а она, не сумев обойти чужую беду стороной, взяла да и полезла спасать её. Ворожба — дело нехитрое, особенно для женщин-волхвов, потому Веселина и решила помочь, не посчитав свой поступок за что-то дурное. Просто не хотелось, чтоб у неё на глазах девицы юные из-за бессердечных мерзавцев топились.
А в итоге ей досталась сумасшедшая подруженька, которая и сама в могилу прыгнет, и её за собой в любой момент утянет.
— Не знаю я, видят или нет, — сказала Лина и с сожалением добавила: — Я с другими волхвами в жизни и не общалась. Во снах разве что. Но в них всё странно так и туманно…
Их беседу прервал истошный женский вопль, тенью пролетевший над крышами домов. Они вскочили из сугроба и бросились туда, откуда слышался крик и плач. Односельчане потянулись вслед за ними, побросав лопаты и позабыв про снег.
— Лекаря, скорее лекаря! Цвета, Цветочка! Доченька моя!
Веселина с непониманием рассматривала распластавшееся по снегу женское тельце. Цвета была их ровесницей, в прошлом году ей минула семнадцатая весна. Но сейчас бойкая девица, которая всегда привлекала внимание деревенских юношей своей красотой и силой, в судорогах каталась по снегу и кричала от боли. Вопли её были настолько истошными, что односельчане в ужасе закрывали уши руками — лишь бы не слышать. Руки Цветы покраснели от холода, но на запястьях и оголённом участке шеи виднелись черные следы, похожие на мелкую сыпь. Девушка дрожащими ладонями загребала ледяной снег и судорожными движениями забрасывала его себе за шиворот, словно пыталась остудить пылающую кожу. Но делала, по всей видимости, лишь хуже, а потому крики её постепенно переходили в скулёж и надрывный плач.
Лина хотела подойти ближе, но деревянный посох и строгий взгляд дедушки остановил её. Он осторожно приблизился к Цвете, отодвинув её перепуганную мать, и вгляделся в черную сыпь. Лицо его, и без того хмурое, сделалось мрачнее тучи. Веселина с детства видела, как он осматривал и лечил людей, но выражение ужаса на дне его карих глаз узрела впервые.
Дедушка обернулся к столпившимся вокруг него жителям, ожидавшим его вердикта, и сказал твёрдым, но полным невыразимого отчаяния голосом.
— Это не простая хворь. У неё на коже проклятые руны, — он бросил короткий взгляд на застывшую Лину, — волхвы нас с вами истребить решили.
Глава 3
Когда солнце поднялось над постоялым двором, а утренняя дымка разлилась по заснеженным полям, — они оседлали коней и двинулись вдоль тракта. Настороженный взгляд хозяина и его толстушки-жены провожал их удаляющиеся спины до тех пор, пока дорога не свернула в сторону леса. Ян, впрочем, не испытывал на этот счет опасений — пусть смотрят, раз уж так интересно. Больше его заботила собственная спина, которая ныла из-за жесткой кровати и постоянного сидения в седле. А также сонное лицо Вацлава, который был готов свалиться со своего гнедого коня в любую секунду.
Ночь у них, к несчастью, выдалась неспокойная. Озверевшая кикимора, о которой их забыл предупредить владелец постоялого двора, предприняла попытку задушить Звану во сне, видимо, позавидовав её румяному живому лицу. Но Ян спал достаточно чутко, а потому среагировать успел, одним ударом прирезав озлобившуюся нечисть. А Вацлав подсобил. Но сон уже был неминуемо испорчен.
Звана, впрочем, общей усталости не разделяла — всю оставшуюся ночь она спала без задних ног. Словно и не пытались на её жизнь покуситься.
— Командир, а правда, что волхвы наслали на ту деревню смертельную хворь? Или княгиня снова сказала это, чтобы вас за живое задеть? — бодро поинтересовалась волхва, с любопытством оглядывая окрестности.
Они приближались к окраине Пряценского княжества, а потому местные виды не были особо живописными. Тёмные ели, высокие и мрачные, росли вдоль всего тракта, а впереди на несколько миль не виднелось ни единого домика. Лишь тот постоялый двор, который они оставили позади, да замшелая деревушка, названия которой он при всём желании бы не запомнил. А больше смотреть было и не на что.
— Откуда же мне знать, Звана? — ворчливо отозвался Ян. — Как приедем — разведаем. Тамошний лекарь утверждает, что да.
— Откуда лекарю знать, как выглядят проклятые руны, — хмыкнул Вацлав. — Для деревенщин нет разницы между волхвами или ведьмами. Не удивлюсь, если эти нечистые опять воду баламутят, а на нас вину скидывают…
