Ян спорить не стал, лишь молча оглядел их и поправил свой тёмный плащ. В пути они провели около пяти дней, а выехали из Пряценска сразу, как только княгиня Братислава всучила ему письмо от старосты деревни. Взгляд у неё при этом был такой злорадствующий, будто смертоносная эпидемия, охватившая целую деревню, приносила ей больше радости, чем горя. Впрочем, учитывая гадкий норов этой женщины, Ян подобному удивлён не был. Скорее всего, она просто была рада очередной причине, оправдывающей её ненависть ко всему волховскому роду.
И что князь Ратимир в ней нашёл? Ян, конечно, князя уважал — и за боевую доблесть, и за доброту. Но вкус в женщинах у него был на редкость дерьмовый. Красота — дело, конечно, понятное. Но как её с таким характером мать-земля таскала на своём горбу, Ян понять не мог. Да и не внушала княгиня ему доверия. Князь слёг с недугом ровно спустя три года, как взял её в жены. И вот уже несколько месяцев как с кровати встать не мог — ослаб уж слишком. Что-то незримое и неясное подтачивало его здоровье день ото дня, но никто не знал, как помочь. Поэтому пока что всеми делами княжества заправляла Братислава и политику, стоит признать, вела жестокую. Ян, конечно, определённые подозрения имел, но держал их при себе, потому что проклятой силы не почувствовал ни на князе, ни на его жене, ни уж тем более на их трёхгодовалом отпрыске.
До Берёзовки им оставалось всего ничего — миновать хвойный лес. Дорога обрывалась ровно у подходов к нему, словно предупреждала — дальше идти опасно. Но воинам Громового взвода опасность была родной сестрицей, с которой они делили хмель за одним столом. Снег захрустел под копытами их коней, когда они вошли в чащобу и спешились. Дальше скакать на лошади было неудобно.
— Стоять, — вдруг сказал Ян.
Все замерли, и Вацлав со Званой непонимающе огляделись — мрачный заснеженный лес окружал их со всех сторон. Стояла мертвецкая тишина, не шелестели даже иголки на елях. А ещё зверей слышно тоже не было. Поседевший Вадимир, который отправился с ними в поход для надёжности, лишь понимающе обнажил клинок, поймав взгляд командира. Он был старше и опытнее юных волхвов, а сражений повидал за свою жизнь едва ли не больше Яна, который занял руководящий пост не так уж и давно. Приближение угрозы Вадимир чуял за версту и знал, что опасность всегда приходит в те мгновения, когда наступает тишина.
— Сверху! — закричал он, и они едва успели пригнуться, когда с деревьев на них прыгнуло нечто огромное.
Пронзительный писк, напоминающий крик летучей мыши, разлетелся по округе, когда туша упыря рухнула в сугроб подле них. Испуганные лошади встали на дыбы. Ян выхватил клинок из-за пояса и отбросил от себя чудовище, которое по виду больше походило на эдакую помесь мужика с крысой. Голое белое создание с поджарым телом, под которым перекатывались крепкие мышцы, и мощными задними ногами скалило острые зубы и разглядывало их налитыми кровью глазами. Вытянутая уродливая морда заинтересованно повела носом, чуя свежую плоть. Чудище остановило свой взгляд на Зване и, обнажив здоровенную пасть, оглушительно запищало. Внутренности у них у всех содрогнулись от этого звука.
Упырь бросился на волхву, и она, вскрикнув от испуга, едва успела достать клинок из ножен. Мощным ударом её отбросило к дереву. Ян среагировал быстрее и ловко всадил меч промеж крупных торчащих лопаток, не позволив впиться острым зубам в женскую плоть. Другой рукой он обмотал шею монстра зачарованной цепью. Руны на ней засеребрились, как снег на солнце, и мертвец закричал от боли. Но беда, как известно, не приходила одна.
— Вацлав, оглянись! — закричал Ян, краем глаза замечая еще несколько теней, мелькнувших среди елей.
Юный волхв встревоженно обернулся, когда со спины на него прыгнул ещё один упырь. Эта особь была меньше первой, но ничуть не слабее, — она угрожающе клацнула зубами возле его лица. Вацлав с трудом, напрягая все мышцы, сбросил её с себя и, пользуясь секундной заминкой, сделал на руке небольшой надрез. Волховская кровь окропила снег и кожу чудовища. Юноша начертил руну прямо в воздухе — и пламя полыхнуло стеной. Упырь закричал и заметался по лесу, сбивая снег с веток. Огонь вредил ему куда больше, чем любая сталь и железо, а потому вскоре от воскресшего мертвеца остался лишь пепел, небрежно рассыпанный по промёрзлой земле.
— А ты всё лучше пользуешься рунами крови, мальчик, — воодушевлённо присвистнул Вадимир, протирая свой меч краями плаща. Упырь, набросившийся на него, валялся в сугробе, не подавая признаков жизни. — У тебя большое будущее! Того и гляди — Яна с его места потеснишь.
Вацлав смущённо зарделся, и веснушки на его щеках стали почти незаметны.
