Ян невесело хмыкнул, с сожалением подумав про себя, что Веселине было совершенно всё равно, в каких местах гулять. Эта неугомонная женщина даже после полной потери зрения была до безумства смелой и, порою, его это пугало до дрожи. Как бы странно это не звучало. Первые дни она напоминала ему новорождённого котёнка, который учился ходить и жить в этом огромном и неизведанном мире. Ему было страшно оставить её даже на мгновение, хотя Лина всячески противилась этой опеке, говорила, что справится со всем сама. Но Ян видел, как она тревожно замирала, стоило ей отдалиться от кровати и оказаться в пространстве, в котором не ощущалось ничего, за что можно было бы ухватиться. Каким бы смелым ни был его котёнок, но приглядывать за ним приходилось даже вопреки её желаниям. Поэтому первое время он просто ходил за ней по пятам, словно тень, — и был уверен, что Веселина это чувствовала. Но молчала, с ласковой снисходительностью прощаю его волнение.
— Мы подумаем, — проронил Ян. — Я поговорю с ней. На днях у неё снова стали болеть глаза, поэтому если лучше не станет — вы уж не обессудьте…
— Ничего, не переживай, мы же всё понимаем, — ласково улыбнулась Звана и пошарила глазами вокруг, нетерпеливо придерживая свой синий сарафан. — А где же она? Опять в лес куда-то убежала?
— Опять, — устало отозвался он и махнул рукой. — Вы пока отдохните с дороги, я схожу за ней.
Скрипнула дверь, и он покинул избу. Запах леса тут же окутал со всех сторон — пахло ранней весной, елями и талым снегом. В этом году тепло застало их врасплох, а потому пришлось стремительно сменить тёплые шубы и плащи на что-то полегче. Потому что солнце пекло беспощадно, почти по-летнему.
Иногда Яну слабо верилось в то, что их мирная жизнь длилась уже более двух лет. Это время пролетело почти незаметно, быстро настолько, что показалась мимолётным сладким сном. После ритуала Веселина, как и было обещано, ослепла, а с их рук исчезли белые рунические узоры. Но долгожданная свобода не принесла радость — лишь только горький привкус очередного разочарования. Оно становилось особенно сильным, когда он смотрел в затянутые белёсой дымкой глаза женщины, которая стала эпицентром его мира, и не видел в них привычного блеска. Жизнь во тьме — тяжкое наказание для той, кто всегда стремился к свету. Но она никогда не позволяла себе жаловаться на это, лишь изредка он слышал, когда Лина ночами шмыгала носом, глотая слёзы. Но тут же замолкала, стоило ему хоть как-то проявить участие. И это отчаянное желание спрятать все свои печали под замок доводили его до сумасшествия.
Вацлав и Звана сразу же отправились в Воронью долину, надеясь увидеться с близкими и справиться об их самочувствии. Ян же, скрепя сердце, попросил отыскать его приёмную мать и позаботиться о ней. Совесть грызла его за то, что он не мог приехать к ней сам, но оставлять Веселину в таком состоянии было выше его сил.
И мать поняла и приняла его выбор. Поэтому теперь они время от время обменивались письмами, и ему хотелось верить в то, что совсем скоро у них получится свидиться.
Новости о судьбе княгини Братиславы доносились до него обрывками, вырванными из разговоров болтливых торговцев, с которыми он сталкивался во время редких визитов в город. Поговаривали, будто бы княжеские волхвы, почувствовав свободу, осадили дом государыни, требуя, чтобы она отреклась от власти. Но никто к ним так и не вышел навстречу. А потом один из дружинников обнаружил в покоях княгини безжизненное женское тело, распластанное на полу. Впрочем, это были лишь слухи, ничем не подкреплённые и, скорее всего, бессмысленные. Ян предпочитал не забивать этим голову, потому что воспоминания о Пряценске лишь пробуждали раздражение и мрачные воспоминания.
Их домик располагался вдали от людей, в чаще леса, где едва ли кто-то рискнул бы их искать. И подобное одиночество устраивало и его, и Веселину, которая теперь стала с большей охотой проводить время в лоне природе, избегая людских столпотворений. Он склонялся к мысли, что её обострённых слух просто не мог выносить весь тот шум, что они издавали.
Он застал её у небольшого, заросшего камышом пруда, в любимом месте. Веселина всегда находила его без труда, какой бы заросшей не была тропа, ведущая к нему. И это вызывало восхищение. Кудрявые волосы легонько подпрыгнули на плечах, когда она склонилась к прохладной поверхности воды, пытаясь что-то нащупать. Но тело подвело её, и опасно накренилось, грозясь рухнуть в озеро. Ян успел подхватить её в последнюю минуту.
— Ой-ёй, — неловко проронила Веселина и улыбнулась, почувствовав знакомые руки. — Ты как всегда вовремя, Ян. Что-то я замечталась…
— Совсем с ума сошла? Я же просил не приближаться к воде, — ворчливо отозвался он, аккуратно отодвигая её подальше от озера. — Здесь слишком мелко, чтобы утонуть, но ты же только недавно выздоровела! Хочешь опять слечь?
— Не хочу я, — обиженно поморщилась Веселина, интуитивно поднимая голову, следуя за звуком его голоса. — Я просто уронила кое-что… Можешь помочь, пожалуйста?
