Генри и Дилан Харрисон, братья-близнецы, подхваченные ураганом запретных чувств. Схожие внешне, но слишком разные по характерам. Дилан искренне хочет быть с братом, чувствовать взаимность, Генри же прячется за толстой стеной льда. Насколько хватит запала, чтобы дробить скалы? А что изменит в их жизни внезапное появление старшего брата, прожившего всю жизнь в холодной стране, где по улицам разгуливают медведи, а согреться можно только водкой?
Глава 1. Вот ты какой, цветочек аленький.
Дверь в комнату резко распахивается, и ее полумрак разрезает луч яркого электрического света. Парень, сидящий за компьютером и тщательно изучающий дорожки ровных черных букв на мониторе, обернулся на раздражитель и скривился. К учебе он сегодня уже не вернется. В комнату быстрым шагом вошел второй молодой человек. Дверь за ним захлопнулась с громким стуком, вновь отрезая неуместный сейчас поток света. Он подошел к мальчику за компьютером, быстро наклонился и поцеловал. Нагло, жадно и требовательно, но ему никто не ответил. Мальчик отвернулся, сохранил изменения в документе и закрыл его, полностью сосредотачивая внимание на нарушителе его спокойствия.
- Что ты хочешь? – более грубо, чем было необходимо, спросил он.
- М-м-м, ты же знаешь ответ на этот вопрос, - беловолосый юноша, как кот, потерся головой о подбородок мальчика.
- Дилан, убирайся, - прошипел он, резко оттолкнулся ногами от пола и откатился от брата на безопасное расстояние.
Дилан Харрисон выпрямился, брат скрылся от его горящего взора за полоской голубоватого свечения в темном углу. Но это не значит, что ему удастся там окончательно спрятаться. Дилан знал, что это игра, уже порядком надоевшая, но неизменно присутствующая каждый раз, когда он хотел затащить брата в постель.
- Генри, - парень приблизился к беглецу, наклонился, опираясь руками о подлокотники кресла, - Ты же знаешь, где все закончится, прекрати ломать комедию. Марш в койку, - выдохнул он в лицо, что было зеркальным отражением его собственного.
Бледная кожа, что, казалось, светилась в темноте, синие пронзительные глаза, насыщенного цвета, аккуратный носик и губы, обычные, не тонкие и не пухлые. Поражал только их цвет, ярко-розовый, будто накрасили увлажняющей помадой с нежным оттенком. Сейчас они соблазнительно блестели от влаги из-за того, что Генри нервно проводил по ним языком, стараясь держать себя под контролем. Над верхней губой, с левой стороны, маленькая темно-коричневая точка, еще одна родинка под правым глазом.
- Родители…, - простонал Генри Харрисон, прикрывая глаза ладонью.
- Отец только что звонил, - Дилан небрежно помахал дорогим телефоном в воздухе, - их не будет дома сегодняшней ночью. Иди сюда.
Реакции на приглашение Дилана не последовало, упрямый братец так и остался сидеть, утопая в своем кресле и закрывая половину лица. Губы его шевелились, он что-то шептал, но расслышать и понять что, парень не мог, да и не хотел. Манящие губы Генри его сейчас волновали только как объект для поцелуев. Он с силой дернул брата за руки и упал на кровать, что так уместно оказалась слева от него. Генри не устоял и полетел следом. Миг, и он уже вжат в мягкое одеяло телом Дилана. Губы брата накрывают его губы в требовательном поцелуе, а синие омуты с наслаждением следят, как широко распахиваются его глаза. Генри попытался что-то сказать, но вместо этого получилось невразумительное мычание, дернулся, чтобы скинуть с себя близнеца, но не смог и сдался на милость победителя.
Свет от монитора освещал две фигуры, барахтающиеся на кровати. Генри еще раз попытался отстранить брата, толкая его раскрытыми ладонями в грудь. Но Дилана уже ничто не могло остановить, потушить пожар, съедающий заживо, могла только близость этого парня. Он просунул руку под голову и дернул за волосы на затылке, зажимая в кулаке короткие пряди и не давая Генри возможности отвернуться. Дилан смотрел на своего брата-близнеца, друга, любовника, человека, ближе которого на свете нет, и быть не может, и в его взгляде читалась снисходительность и насмешка. Потому что парень знал, что Генри нужно хорошенько встряхнуть, чтобы добиться реакции, а когда в нем просыпалась страсть, он мог быть шокирующе горячим. Но эту страсть прежде стоило разбудить. Он еще раз поцеловал Генри, на этот раз нежно и мягко, провел кончиком языка по губам, прося приоткрыть рот и уступить, откинуть стыд и жесткий самоконтроль, который стал для обоих близнецов второй кожей. Генри тяжело вздохнул и позволил брату скользнуть в рот, а Дилан словно этого и ждал, с победным рыком принялся осваивать отвоеванную территорию. Оперся руками на кровать, с обеих сторон от головы брата, прижал его еще сильнее, бесстыдно потираясь пахом о его пах, ласкал языком, касался неба, зубов, заигрывал с языком Генри, приглашая того, наконец, принять участие в игре. Самообладание младшего близнеца вспыхнуло и осыпалось горсткой белого пепла, разум туманился от наслаждения, распадаясь на множество маленьких частиц, которые были не в состоянии сформировать ни единой целой мысли. Тело выгнулось навстречу ласкам, прося о большем, руки обвили шею Дилана, притягивая ближе.
Но Дилан не смел торопиться. Эта ночь в их полном распоряжении, и он хочет насладиться каждым мгновением, каждым вздохом и стоном. Братья целовались долго, смакуя каждое движение губ и языков, то лениво и медленно, то позволяя страсти вспыхнуть вновь, и тогда поцелуи превращались в грубые, почти укусы, терзающие губы до крови.
