Уорт снял с себя плащ и набросил его Рене на спину. Новоиспеченный Страж благодарно кивнул, а затем перевел взгляд туда, где стоял Мика. Улыбка пронзила лицо Рене, обнажив дыру на месте выбитого зуба. Глаза мальчика утратили прежний коричнево-золотой цвет, напитавшись сине-зеленым оттенком можжевеловых ягод.
Удивленный смех Шарлотты наполнил часовню, когда она перевела взгляд с Рене на своего кузена. Уорт фыркнул, словно считал, будто Рене весело пошутил, а Мика, запинаясь о собственные ноги, попятился, чтобы оказаться подальше от пробудившегося можжевелового Стража.
– Ты же не всерьез, – прорычал Уорт.
– Я смертельно серьезен, – отозвался Рене. – Я заставил Поля пообещать, что, если со мной что-то случится, он проснется для Мики Лебо и не оставит вас в одиночестве. – Мальчик игриво пожал плечами. – Логично, что это обещание распространяется и на меня.
– Серьезно, в этом нет никакой необходимости, – запротестовал Мика. – Что насчет моего камердинера? У него внезапно появилось много свободного времени.
Легкость наполнила Шарлотту. Она бросилась к Рене и заключила его в крепкие объятия. Мгновение назад Шарлотта точно знала, что больше никогда не сумеет поговорить с Рене. И все же вот он – мальчик, который мог поправить самое дурное настроение. Мальчик, который своей добротой заставлял ее становиться лучше. Последние недели лишили ее столь многого. Но если Старый Бог решил вернуть ей что-то, она примет его подарок с распростертыми объятиями.
Шарлотта отстранилась от Рене, взглянула ему в глаза и ощутила, как улыбка озарила ее лицо.
– Где бренди? – спросила она.
– В мире не хватит бренди, чтобы это пережить, – проворчал Уорт.
Мика резко ткнул его в бок:
– В этом мы сходимся.
Но Пастор уже улыбался, как и бабушка Шарлотты.
За спиной Марты бились три сердца.
Вскоре они отыщут клевер, чертополох и ваниль, чтобы пробудить еще троих Стражей. Эти спасенные сердца олицетворяли удачу, смелость и любовь. И если Орден собирался свергнуть кардинала и спасти Ниво, им все это понадобится.
Рене пересек расстояние, отделявшее его от Мики, и протянул руку.
–
Мика вздохнул и сжал ладонь Стража. Энергия можжевеловыми волнами потекла от их сплетенных рук, когда слова Мики эхом разлетелись по руинам. Шарлотта и Уорт заговорили с ним в унисон:
–
Лоррен Непорочная стояла перед своим туалетным столиком и изучала сердца девяти Стражей. Она потеряла три из них, но вернула то, что принадлежало Белле Шарис. Она сама вырвала его из окровавленной, искалеченной руки Ракель Сен-Клер.
За ее спиной застонал капитан Монтень. Он был цепями подвешен к потолку и находился в полубессознательном состоянии. По его груди струилась кровь. Лоррен выполнила свое обещание: ее имя опоясывало левую часть его грудной клетки, вдоль ребер тянулось под его рукой до самой лопатки. Пояс его брюк почернел от крови. Рано или поздно Лоррен позволит лекарю осмотреть его.
Ей нравилось любоваться сломанными вещами.
Кардинал посмотрела на себя в зеркало. Когда она заметила синяк, который Сэнд оставила на ее шее, и глубокие воспаленные царапины от собственных ногтей, ее губы растянулись в безумной улыбке. Когда-то она сама была сломанной. Ее изгнали из Бруйяра, когда король назвал ее слабой. Если бы Лоррен осталась там, то в лучшем случае стала бы служанкой. В худшем? Ее бы замучили до смерти, чтобы она возродилась призраком – стала еще одной горкой костей для тирана-заклинателя, который правил королевством.
Монтень всегда был слабым местом в плане Лоррен. Его сила во много раз превосходила ее возможности. Она чувствовала это, когда он находился рядом: его дар был словно шторм в переполненной чаше, готовый выплеснуться наружу.
Но если он не станет заклинать, она не сможет двигаться дальше.
Если, конечно, она не увеличит собственные силы вместо того, чтобы полагаться на его дар. Сэнд и клеверная Стражница показали Лоррен, что ни один Страж добровольно не свяжет себя с ней узами. Но, как и сказала Сэнд, Стражи были всего лишь призраками света.
А призраков можно заклинать.
Лоррен изучила каждое сердце. Тьма затуманила ее зрение, и она открылась ей, позволяя заполнять тело до тех пор, пока каждый удар сердца не стал казаться медленным и тяжелым от переполнявшей его силы. Тогда она пробудила свою способность и по очереди коснулась каждого Стража. Она искала любой намек на то, что одно из сердец поддастся и позволит ей превратить его в продолжение ее собственной воли и ярости.
Обычным призракам не требовалось давать разрешения. Они были слабы. Любая вспышка злости или печали позволяла Лоррен овладеть душой призрака. Но с сердцами Стражей справиться было сложнее. Надежда и свет защищали их от тьмы. Все они игнорировали ее, продолжая биться с неизменной теплотой и отрицанием.
До тех пор, пока она не коснулась сердца Беллы Шарис.
