Больница ломилась от корреспондентов. Они караулили под окнами, пробирались в отделение реанимации, но воскресшая всё же умудрилась сбежать из палаты. С тех пор Катя значилась «в розыске». Чуть позже её обвиняли в пропаже родителей. Как говорилось в статье: «В деревне Сноёвка, в доме по улице Крылова, куда поехали на выходные с пятницы тринадцатого мая две тысячи седьмого года Сергей и Светлана Выходцевы, их тел не обнаружено». Они пропали без вести. Зато место преступления — окровавленная кухня — долго не сходила с первых полос газет. На тот момент уже семнадцатилетнюю Катю Выходцеву мельком видели в тот же день — она направилась в лес. На поиски были направлены несколько бригад, но найти девушку так и не удалось…
Катя… Ну зачем скрыла?
Безмолвные рыдания разрывают на части. Варгр, вернувшись домой, стремительно пересекает зал, врывается к себе в комнату. Принять душ после ремонта машины и в Марвинг. Там найти ответы. Дед звонил, его выпустили, но рекомендовали никуда не уезжать, пока идёт расследование.
Хорошо, что Тора просмотрела всю бухгалтерию, доказать причастность деда к махинациям Белугова невозможно. Мразь только начала выедаться, выкачивая деньги. Компании, которыми он оперировал, как и предполагалось, подставные — несуществующие. Ещё несколько дней и совершилась бы крупная международная сделка — афера по покупке нового места под гостиницу в престижном районе Москвы. Белугов предоставил документы, якобы доказывающие, что он уже владел информацией о предложенных ценах конкурентов на тендер под строительство. Оставалось дело за малым — предложить больше! Дед клюнул…
Дьявол, повезло, если так, можно сказать.
Варгр скидывает одежду и идёт в ванную.
Душ как всегда творит чудеса — вода снимает напряжение, мышцы расслабляются. Вот только мысли никуда не деть. Только закрываются глаза, сразу же нарастает гул, чередующийся со звоном.
Катя… почему такая скрытная? Чем заслужил недоверие? Что сделал не так? Хотя, вероятно, она его возненавидела ещё тогда, когда на кухне сорвался — обезумел от страха, что ушла. Повёл себя точно грубое, похотливое животное. В её глазах он в то утро был не лучше Белугова. Это точно! Вот почему она сказала, что ещё никому не прощала подобного обращения. Отомстила! Как раньше другим — в интернете встретились несколько статей о трупах, тех самых троих насильников — подсобников Белугова. Двоих убили в том же году — в две тысячи пятом. Третьего — через два года, и то, смогли идентифицировать только по слепку зубов. Насильник погиб в авиакатастрофе… под Бухарестом. Тогда же обнаружили единственную выжившую, которую не опознали из-за ожогов. Доставили в больницу без сознания, в критическом состоянии. Говорить не надо, уже понятно — это была Катя. Она исчезла из реанимации на следующий день, хотя никто не видел, чтобы приходила в себя.
Неужели и ему готовилась отомстить? Она же сказала, что простила.
«Клянусь, ни один мужчина меня больше тронет. Помни, я твоя навсегда, чтобы ни случилось», — её слова в то самое злосчастное утро.
Врала? Нет, обмануть зверя в чувствах нельзя! У него нюх на ложь… Умолчать — да, но враньё — раскусывал в раз! Все ужимки понимал и считывал, но, как оказалось, они — мелочь.
«Верь мне… И прости…»
Она просила прощение за это! Знала, что бросала.
Как так можно? Варгр зло включает воду похолоднее. От приливающего жара вскипает кровь. В конце концов, ведь признал же, что девчонка ему дорога. Не изменял, как Нол…
Нол…
Её запах касается носа, ушей — шорох, раздавшийся в комнате. Варгр резко оборачивается. Дверь с лёгким скрипом приоткрывается — на пороге душевой замирает обнаженная альва, прикрывающая грудь ладонями. На лице решительность, глаза сверкают ярче обычного.
Бъёрн нервно сглатывает. Дерьмо собачье! Значит, коварный план соблазнения, у неё из головы не ушёл.
— Нол, — предостерегающе рычит Варгр.
— Я же говорю, — льётся чарующий, обволакивающий мягкостью голос Нойли. Альва неспешно приближается. Поднимается на цыпочки и обвивает за шею. — Ты меня не слышишь!
— Милая, — предательски надламывается собственный голос. Сознание ускользает, глаза заволакивает дымка звериной похоти. Податливое тело подруги трепещет в руках. Нежный цветок в его объятиях — бархатный и хрупкий. Как же давно о нём мечтал? Так давно, что уже даже забыл, насколько Нол желанна. — Ты играешь… нечестно…
— Больше не играю — иду ва-банк, — от спокойного тона душа цветёт. О, проклятие! Нойли не врёт. Выбор сделан! Мягкие и полные жизни губы несмело льнут к его. Варгр затаивается в предвкушении бури чувств, но с удивлением отмечает — он больше не горит альвой. Да, тело отвечает — природа и только. Но мозг полностью не затуманен дурманом желания, как от поцелуев Кати. Нет дикого вожделения, захватывающего с головой — заполучить во что бы то ни стало! Если бы поцеловала ведьма, уже бы случился взрыв.
