Вернестра засмеялась. К счастью, именно в этот момент лифт остановился на нужном этаже. Они вышли из кабины, и Вернестра достала коробочку из кармашка, чтобы еще раз ее рассмотреть.
– Думаешь, профессор скажет, что это? – спросил Имри. По дороге в Сенат Вернестра пересказала ему беседу со Стелланом, чтобы он был в курсе всего. Правда, рассказывать-то особо и нечего. Девушка до сих пор плохо представляла, что ей предстоит делать в этой экспедиции, где ей как будто и не были рады; до деталей так и не дошло, поскольку Зайлен Грэф пришел в ужас от того, что ему навязали в спутники, как ему казалось, детей. Но Вернестра верила, что все всегда заканчивается к лучшему, и поэтому испытывала лишь легкую досаду. По крайней мере, еще оставалась шкатулка с секретом. Если эта загадка разрешится, день прошел не зря.
– Возможно. Меня больше интересует, что внутри.
– Ты правда считаешь, что нигилы ради этой штуки убили целую семью на Тиикее? – встревоженно спросил Имри, когда они зашагали по дорожке, которая вела от башни лифта до самого здания. – Как-то слишком дорогая цена.
– Да, – стиснув зубы, сказала Вернестра. – В том числе поэтому я и хочу узнать, что в шкатулке. Возможно, она сама открывает что-то другое, как ключ к головоломке. Я слышала, что в некоторых культурах такие вещи используются в качестве дополнительного уровня защиты.
– То есть что бы там ни было в шкатулке, оно довольно-таки ценное? – сказал падаван, разглядывая кубик. – Может, отнести его обратно в Храм и сдать Совету на хранение?
Сама не зная почему, Вернестра вдруг остро почувствовала, что это будет ошибкой. Она спрашивала у Имри насчет таинственной женщины, но о видении, которое и привело ее к шкатулке, не сказала.
– Нет, я лучше оставлю ее у себя. Мне кажется, я должна что-то с ней сделать. – Ощущение было странное, и Вернестра не могла сказать, чем оно порождается, но чем дольше она раздумывала, тем сильнее крепла уверенность, что шкатулка пока должна побыть у нее.
Двери разъехались, и джедаи увидели маленький вестибюль, а за ним – длинный пустой коридор, от которого налево и направо отходили еще два коридора. Здесь располагались несколько дверей, все они выглядели одинаково, и ни на одной не было таблички. Вернестра остановилась и уперла руки в бедра:
– И как, спрашивается, мы должны догадаться, где кабинет профессора Уока?
Она повернулась к Имри, и в этот момент правая дверь в конце коридора взорвалась.
Силь казалось, что ей снится сон. Или кошмар. Тут трудно сказать.
– Привет, – сказала Джорданна, слабо улыбнувшись. Реми громко замурлыкала; волька подошла ближе и любовно потерлась о Силь, чуть не сбив девушку с ног.
– Привет, – ответила Силь и почесала Реми между рогов – любому другому такая выходка стоила бы конечности. Поразительно, что она вообще могла говорить. Хотелось броситься следом за Верн и Имри, воспользоваться их присутствием, чтобы разрядить щекотливую ситуацию и сделать вид, будто это не ее сердце то начинает колотиться, то замирает. Реми ткнулась головой ей в грудь, и тогда Силь наконец сдалась и почесала голубовато-зеленую охотничью кошку за ушами.
– Обнаглела как.
– Она по тебе соскучилась. – Плечи Джорданны поникли. – И я тоже.
От этого признания грудь Силь пронзила боль, и она вдруг снова оказалась на Тиикее, снова ждала и надеялась увидеть, как Джорданна и Реми идут по пустыне к посадочному трапу «Зигзага», надеялась и ждала их, пока не встало красное солнце, и тогда наконец сдалась, поняв, что они не придут.
– Я просила тебя лететь со мной. – Силь поцеловала Реми в макушку массивной головы и отпустила кошку. – Ты могла бы сказать своей тетке, что не хочешь быть представительницей, и поехать с нами.
– Знаю. – Голос Джорданны был полон… сожаления, что ли? Силь не позволяла себе надеяться или гадать. Она держала себя в руках. Если не впускать боль в себя, то и не будет болеть.
Но, звезды, как же приятно снова увидеть Джорданну.
– Я лучше пойду, догоню Верн и Имри, – сказала Силь, махнув рукой в сторону лифта.
– Давай я пойду с тобой, – предложила Джорданна. Силь никогда еще не видела ее такой: нерешительной, просящей. Джорданна всегда была немногословной, но лишь потому, что считала: поступки говорят громче слов. Всего на пару лет старше Силь, но в свои двадцать Джорданна была такой уравновешенной, такой уверенной в себе, что Силь чувствовала себя глупо, когда спорила с ней. Теперь же, казалось, у нее внутри померк свет жизни, и Силь вдруг захотелось узнать, что с ней случилось со времени их последнего разговора.
И вообще, ей просто хотелось побыть с Джорданной наедине. Силь уже чувствовала ту неупоминаемую силу, которая тянула ее к темноволосой девушке, и отругала себя за слабость. Она хотела держаться холодно, ранить Джорданну так же, как Джорданна когда-то ранила ее, но не чувствовала к этому тяги. Сейчас ей хотелось лишь одного: найти какую-нибудь кафешку и пристроиться с Джорданной в уголке, а Реми пусть своим видом отгоняет всех, кто осмелится подойти слишком близко.
