В связи с этим взгляд магистра был даже чересчур дружелюбным, если учитывать, что в былое время они были далеко не друзьями. И хотя до соперничества никогда дело не доходило, а они друг друга могли назвать неплохими знакомыми, но весь Синод открыто выражал свою предвзятость и даже насмешки по отношению к хромому магу. Конечно, вокруг того человека, который был известен абсолютным безразличием ко всей духовной жизни общества, но при этом которому покровительствовал сам прошлый Жрец Думата, не могли не виться разного рода слухи, предвзятости и завистливые сплетни. А у Сетия на этого мага были и свои обиды. Некоторое время ведь Безумец являлся его наставником. И этот период был одним из самых сильных испытаний для тевинтерской гордости будущего Верховного Жреца. Поскольку мало того, что хромой маг, подозреваемый в неверии в их богов, был гораздо магически сильнее и одарённее его самого, так ещё он будучи наставником являлся моложе ученика на десяток лет. Такое полное превосходство одного над другим, конечно же, порождало много пусть и безобидных, но способных задеть любого гордеца насмешек и шуток в сторону последнего.
Однако ныне все эти распри прошлого забылись, глаза магистра видели перед собой лишь единственный кусочек их общего, родного, самого лучшего мира.
— Безумец! С нашей последней встречи прошло так много времени, ты смог наяву увидеть этот мир, всю его гниль. Мир лицемерных сопорати и трусов, которые ещё смеют называть себя магами. Тогда почему ты пытаешься вновь бежать, сопротивляться?
Безумец нахмурился. Не успел их диалог начаться, а он уже по первой же реплике своего нежеланного собеседника понял всю бессмысленность дальнейших переговоров. Ведь Сетий говорил так… странно. И дело здесь не в скрипучем, рваном голосе, а в возвышенном, прямом тоне, и главное, нелогичности и даже какой-то бессвязности. Он никогда так не говорил.
Хромой маг обернулся, кратко глянул на остальной отряд. Кажется, подсознательно он желал, чтобы они вытворили какую-нибудь глупость или сотворили чудо, перетянули на себя всё внимание, а сам мужчина мог бы сбежать и не стоять прямо рядом с этой… с этим человеком. Однако нет. Все четверо были взяты в плотное кольцо из мечей и щитов. Им не выбраться. Впрочем они сами были дезориентированы, на Старшего смотрели, чуть ли не разинув рты. Поэтому Безумец только вздохнул, поняв, что всё опять зависит только от него.
— Может быть, потому что меня пытаются убить? Как минимум, эта громадина — уж точно, — произнёс он и глянул на дракона, что так и сидел верным псом за спиной Старшего. — И всё из-за метки.
Безумец ответил с лёгкой глупостью. Ведь он уже давно понял, что убивать его не собираются. Было бы верно обратное — убийц бы подослали ещё в Редклифе. Однако изображать наивного дурачка перед Синодом у него давно уже вошло в привычку.
Нелепость этой фразы подтвердила реакция Старшего: он засмеялся. Судя по хрипу, вырывающемуся из груди, смех ему приносил боль, но его это не останавливало. Ведь, наверное, отреагировать так… так живо у него получилось впервые.
— Это Якорь, Безумец, вестник нового идеального мира и моего возвышения. А это, — когтистая рука поднялась и указала на завихрение, оставшееся от Бреши, которое прекрасно было видно из Убежища, — следы твоих деяний, твоего бездумного вмешательства. Но в том нет твоей вины. А потому я не желаю твоей смерти. Наоборот — хочу помочь, спасти от лжи этого сброда, которое назвало себя Инквизицией и ещё смеет бросать мне вызов. Мне! Корифею! Новому богу!
В ответ на эту тираду Безумец хмурился ещё больше. Ему совсем не нравились эти громкие речи.
— Думат приказал тебе заявить на божественность? — очень осторожно спросил он, даже не зная, как с таким неуравновешенным собеседником разговаривать.
— Древних богов нет! Думата нет! Они предали всех нас, не откликнулись, когда я взывал к ним, не спасли наш народ от позора. Как нет и Создателя! Мы были в Златом Граде, мы видели его трон. И он был пуст!
Что там подумал Безумец? Что не узнаёт в этом существе человека, которого когда-то знал? Да, именно так, и сейчас он окончательно в этом убедился. Слова о том, что Сетий был набожным не пусты. Это полная правда. Безумец всегда знал, что быстрее он уверует в эльфийский пантеон, в какого-нибудь там Фен’Харела, чем этот жрец отвернётся от своей веры. Но это произошло. Он мало того, что отрёкся от своего бога, так ещё заговорил о новом. В их время никакого Создателя не существовало и даже упоминания о нём. Очевидно, Создатель — одна сплошная выдумка лицемерных сопорати, которые и геноцид магам устроить решили, и с себя всю ответственность за тысячи погубленных жизней спихнуть на наставления выдуманного идола. Поэтому о каком «троне» идет речь, Безумец не понимал, как и не понимал этого «мы» в его словах. Что с ним произошло в Тени, что он там увидел, мужчина не знал, поскольку не помнил.
