А так же Безумец позволил себе замечтаться, что однажды он всё-таки сумеет заставить эту зелёную гадость перестать терзать его руку да и его самого. Однако эти мечты, как, впрочем, и остальные мысли касательно произошедшего, он оставил при себе и пожелал пока убрать в мнимый ящик для раздумий в более дружелюбной обстановке и одиночестве. А пока он решил воспользоваться полученным шансом и как хотел изначально — сбежать.
Из-за того, что следом за магической вспышкой не раздалась взрывная звуковая волна, тем, кто сам чуть не стал горсткой пепла, было сложно понять силу произошедшего молчаливого взрыва да и его окончание тоже. Только когда Солас дал разрешение, отряд выбежал. Только как выбежал, так и замер. Ведь теперь они оказались в полностью чёрной секции пещеры. Чёрные от копоти стены смотрелись неестественно, от того и страшно. Казалось, что тут лет двадцать кто-то топил печь по-чёрному, ни разу не почистив потолок. А нет. Прошло от силы каких-то полминуты, наверное. Бык с отвращением передёрнул широкими плечами. Что лучше, чем это зрелище докажет, что магия опасна и её надо упорно остерегаться? Одержимые — очевидно, не последняя и уж точно не единственная проблема в вопросах магии.
Когда отряд увидел горстки пепла, стало очевидно, что это всё, что осталось от демонов. И тогда они уже шокировано уставились на эльфа. Очевидно, все трое, ой, как задолжали ушастому отступнику.
И об этом они обязательно вспомнят, но потом, а пока что все вспомнили о пятом их участнике. Поняв, что ублюдок-малефикар воспользовался возможностью и, конечно же, сбежал, Кассандра вне себя от ярости помчалась на выход из пещеры. За ней последовали остальные. И только Солас направился за ними следом в совсем неспешном темпе. Маг сбежал, как он того и предсказывал, поэтому куда спешить? Даже если в черноте неба они умудрятся разглядеть улетающего чёрного ворона, то что они ему сделают? Арбалет Варрика птицу наверняка не достанет, а всё остальное уж тем более бесполезно.
Солас с куда большим беспокойством осмотрел почерневшую пещеру. Очевидно, это последствия от выброса магии из Якоря, ничто другое не нанесёт такой ущерб. Мужчине хотелось даже усмехнуться, сказать, что Безумцу очень повезло, что Якорь выпустил свой переизбыток в таком виде. Ведь созданный свет мог и его задеть, или вообще вся магия могла накопиться в нём самом и буквально разорвать изнутри. Однако в тот момент Солас нахмурился. Ведь тогда, в момент вспышки, он отчётливо почувствовал ослабление Завесы. Человек решил призвать свою магию, но для чего? Чтобы подчинить метку? Это же смешно и абсурдно. Магию Тени напрямую нельзя контролировать. И «нельзя», не потому что так сказал Солас или любой другой эванурис, а потому что в своём истинном виде она смертельна для жителей недремлющего мира, точно так же, как и чистый лириум. То, что даже самая незначительная активизация метки вызывает адские муки, ярчайшее тому подтверждение. Безумец не погиб до сих пор лишь потому, что всё-таки касается этой магии не напрямую, а через Якорь. Однако рано или поздно Якорь ослабеет и ему придётся коснуться Тени… смертельно её коснуться. И всё-таки Солас надеялся, что проблема с Брешью да и с Корифеем тоже завершится быстрее, чем когда станет очевидно, что без его прямого вмешательства уже не обойтись. Хотя если безмозглый разносчик скверны прискачет вновь и будет размахивать Сферой, то это «рано или поздно» наступит очень даже рано.
И всё-таки несмотря на свою уверенность и даже шутливость в мыслях знаток Тени нахмурился. Да, он абсолютно уверен в своих знаниях. Он имеет на это право, ведь его жизненный опыт немыслимо огромный, по людским-то меркам. Однако сколько же раз уже носитель метки умудрялся вгонять в ступор даже его. И Солас наказал себе об этом ни за что не забывать. Ведь тот маг не просто человек, не просто магистр, он человек, который пробыл в Тени целое тысячелетие и вернулся живым и буквально невредимым (если сравнивать с тем, в какую кракозябру превратился его сородич). А следовательно… человек ли уже? Может, уже какая-нибудь ядрёная смесь из не пойми чего? Как та же кракозябра, только с меньшим количеством скверны, и с большим — магии.
И хотя эти мысли опять навивали усмешку, но Солас тут же отругал себя. Нет! Здесь нет ничего смешного. Всё очень серьёзно. В его будущей, великой миссии такой соперник ему не нужен.
И всё же отряду не везло. Несмотря на то, что они всё-таки спешили и стремительно передвигались вперёд, однако перегнать погоду им не удалось. Порывы ветра буквально не щадили, видимость всё сильнее ухудшалась, а главное, усилившийся снегопад стал стремительно заметать все следы: и их, и тех, кто прошёл здесь перед ними. Последний костёр они еле-еле обнаружили, его почти полностью поглотил сугроб, и это пугало. Ведь следующий ориентир в этой метели они могут и не разглядеть и свернут не туда.
