Наступила тишина. Кассандра не знала, как ещё можно было возразить Лорду-Искателю. Ведь мужчина прав, она обязана ему подчиниться. Этот маг обвиняется в взрыве да ещё и малефикар, это делает его особо опасным, а значит, нужно было передать всё расследование Искателям, а самого мага — храмовникам. Возможно, позже они докажут его невиновность или хотя бы необходимость его участия в окончательном закрытии Бреши, однако к этому времени под давлением общественности его или убьют, или усмирят.
Солас придерживался приказа и стоял вместе с пленником позади всех, но внимательно слушал нынешний разговор. Эльф единственный прекрасно чувствовал, что пришедшие были не теми, кем казались, а значит, выжившего нельзя ни в коем случае отдавать, особенно, когда теперь неизвестно, что это за человек и откуда он вообще взялся на Конклаве. Поэтому когда доводы у их стороны закончились и они готовы были подчиниться, маг даже разозлился.
— Нет, Кассандра! Мы не можем его отдать! — опять рискуя собой, Солас выбежал из укрытия и направился к командующим.
Судя по суровому взгляду, женщина хотела приструнить эльфа, который своим поведением только больше всё усугублял.
— А, так это значит тот самый эльф-маг. Правду говорят, Кассандра, что вы допустили отступника до изучения Бреши?
— Мои знания помогли закрыть её, пока ты со своими храмовниками прятался, как трус!
— Солас! — Кассандра попыталась остановить его, даже удивившись тому, что тихий эльф неожиданно так взбунтовался.
— Кассандра, неужели вы не видите, что здесь что-то не так?! — желая избежать худшего, Солас пытался заставить главных принять его сторону и отвоевать пленника хоть словами, хоть силой. Однако получил лишь новую порцию осуждения.
— И вы ещё терпите этого наглого раттуса? — неожиданно к спорящим из толпы храмовников вышел Серый Страж.
«Раттус, значит», — злобно подумал эльф, когда взглянул на Стража и увидел то, что не видят другие. Его подозрения подтвердились: это отряд далеко не обычных храмовников. Не зря все они попрятали свои лица под шлемами с плотным забралом.
В тот же момент эльф, неожиданно для всех, сотворил заклинание и направил его на ближайшего храмовника. Каменный кулак точно влетел в его голову, сорвав шлем.
— Солас, что ты творишь?! — закричал шокированный Каллен, озвучив вопрос за всех.
— Вы лучше посмотрите на него, — спокойно, даже победно произнёс эльф, указав на поражённого им храмовника. — Говорил же, что их магия какая-то неправильная.
Ожидалось, что под шлемом должно скрываться лицо обычного мужчины. Но оказалось, что там было до безобразия искорёженное месиво с какими-то странными кристаллическими наростами. Этот «человек» даже говорить не мог, только что-то промычал от травмы, полученной от заклинания эльфа.
— Задница Андрасте! Да это ж красный лириум! — не сдержал Варрик удивления, одним из первых поняв, что это был за нарост на его лице.
Когда обман был вскрыт, прибывшие даже не постарались хоть как-то объясниться, сразу бросились в бой. Не успели солдаты и опомниться, пришлось уже вновь сражаться. И пусть храмовников было гораздо меньше, но за них играла усталость тех, кто тут бился против демона, да и ещё их нечеловеческая сила. Вскоре поняли все — эти люди… уже не люди. Ибо такой силы ни у кого не может быть.
Пленник вновь не участвовал в заварушке. Пятившись назад, он пытался и дальше оставаться вне боя и подальше от этих странных храмовников. Он заметил, что их близость вновь пробуждала непонятную песню в его голове. Что это, он до сих пор не мог понять. Даже память была ему не помощница. Очевидно, раньше с этим он никогда не сталкивался.
Однако долго оставаться незамеченным у него не получилось. Вскоре, стравив на врагов всех храмовников, Серый Страж подбежал к магу и схватил того за плечо.
— Безумец, уходим. Вместе мы спасём этот испорченный мир, — издал Страж речь с излишним, но ненужным пафосом.
«Безумец?», — удивился мужчина. О, нет, он прекрасно помнил и знал это имя, однако непонятно, откуда его мог знать этот человек. И желая это выяснить, маг заглянул в глаза Стражу. Они… они были мёртвыми, казалось, того человека, которым он когда-то был, уже нет. Однако там были искры сознания другого существа…
Песня усилилась, нашёптывая ему приказ подчиниться словам Стража. Видимо, здесь он её главный источник, а может, он эту песню и контролирует. Однако Безумец не поддался. Пытаясь получить ответ на вопрос, кто же всё-таки перед ним, он вскоре его нашёл. В этом взгляде было столько уверенности в себе, в своей правде. Мужчина прекрасно помнил этот взгляд. Тогда этот человек смотрел точно так же, никакие доводы, предостережения не смогли заставить его передумать. Такие же взгляды были и у остальных шести жрецов. И эта их самоуверенность добилась лишь катастрофы.
