— Иначе, что?! Клетку откроешь?! Да, давай открывай, я тебя в бараний рог скручу! А-а-а, нет… Смотрю, опоздал уже. Кто, папка или мамка с козами баловались, раз такие рога отрасли? — не дослушав угрозу, Гаррет сам набросился на арварада, который ещё во время допросов стал главным приёмником оскорблений от буйного мага. Излишне драконить главную кунарийку было опасно, а мычащего саирабаза — бесполезно, зато среднего уровня терпения вояку — в самый раз.
— Баз саирабаз, каждое твоё слово приближает участь рыбьего корма!
— Ой, какой умный! Где ты спишь? Что ж тебя не спиздили?
— Видимо, намёк для тебя был слишком тонким…
— Ага. Порвался по дороге.
В такой момент кунарийской дисциплине можно искренне подивиться. Арварад пыхтел, из глаз искры неистовой ярости метал, а всё равно продолжал стоять на месте, даже шага не сделал в сторону ненавистного мага.
Свидетелям словесной потасовки не было суждено узнать предел кунарийской выдержки, потому что арварад пойти против приказа командира в угоду личной обиды не посмел и скрепя сердце дал команду своему магу на уход. Лишь напоследок тюремщики глянули на Защитника, мысленно клянясь, что он во что бы то ни стало прибудет в конечный пункт с остальными магами, к лучшим дознавателям Бен-Хазрат. Такое неуважение к своему народу гордые кунари стерпеть не могли.
Трюм опустел настолько быстро и неожиданно, что некоторым понадобилось время на осознание произошедшего.
— И как только тебя вытерпеть? — покачала головой Кальперния, убедившись, что на лице Защитника не отобразилось ни грамма волнений от того, насколько он обозлил тюремщиков.
Тут уже невольно удивляешься, насколько же это надо быть удачливым засранцем, чтобы с такой лёгкостью находить себе врагов и при этом оставаться до сих пор живым.
— Аналогично, тевинтерка. Поэтому заткнись и не напоминаний мне лишний раз, чьё соседство я должен терпеть, — не мог не вставить своё слово Гаррет.
— Как только мне станет лучше, с удовольствием могу занять тебя на всё время заточения, — обрывая новую волну пререканий, обратился Безумец к девчонке.
— Чем?
— Загружу магической теорией. Заодно проверю, что запомнила с прошлого раза.
— Ты серьёзно? — только и могла ахнуть магесса от удивления.
— Абсолютно, — не было у мужчины сил на насмешки или обиду из-за того, что ему не верят и переспрашивают, поэтому он ответил прямо.
Несколько секунд Кальперния шокировано смотрела на мага. То ли она не верила, что в таком состоянии маг захочет что-то рассказывать, то ли до сих пор считала, что прошлое его любезное одолжение было лишь одноразовой прихотью. Но сомнения её не подтвердились, и сейчас магистр был вновь искренен в своём желании делиться знаниями. И, конечно же, радостная магесса не собиралась упускать возможность и, отойдя от удивления, тут же поспешила дать согласие, пока магистр не поперхнулся от своей же щедрости и не передумал. Пусть обстоятельства не располагали к учебному настрою, но чем ещё заняться, ведь в пути до Вентуса их ждёт ещё не один день томлений? Не на хмурую физиономию южанина смотреть уж точно.
Увидев, с каким благоговением смотрит на мага девчонка, Хоук смутно заподозрил, что он этого и добивается. И теперь, собирая воедино всё, что он узнал о личности таинственного древнего магистра, Гаррет даже усмехнулся, наконец в полной мере осознав, почему его друг Варрик не хочет быть категоричен в оценке гостя из прошлого.
Вот он настоящий маг! Молчит, не павлинится, зато смертоносен, как ураган, умён, словно ходячая библиотека, и хитёр, как чёртов демон. Хотя бы поэтому его хочется уважать, а заодно и радоваться, что такой человек на их стороне, в смысле, на стороне тех, кто, слушая пламенные речи Корифея, только и хочет покрутить пальцем у виска, разом высказав своё мнение насчёт его божественно отменной хотелки.
Допрос являлся единственным разнообразием у пленных магов во время их пребывания на корабле, практически развлечением, потому что допрос пока не проходил в обители палача с использованием самых разнообразных орудий пыток, а был обычным разговором. Не понимали пленники, зачем кунари пытаются узнать ответы на свои вопросы мирным путём, всё равно же их доставят в конечный пункт и будут пытать, достав даже самые сокровенные тайны, но никто не стремился спрашивать. У кунари же на всё найдётся лишь один ответ — требование Кун. Так что каждый допрашиваемый тратил отведённое время по-своему.
Кальперния не упустит возможность поиграть в презрительные гляделки, давая понять, что между тевинтерцем и кунари разговора быть не может. Хоук даже не думал прекращать изводить их хвалёное самообладание, из-за чего кунари окончательно пришли к выводу, что с подобным наглецом нужно разговаривать на языке пыток, и встречи прекратились. На фоне подобного Безумец был эталонным пленником: сдержан и молчалив. Но это лишь потому что он пользовался случаем и изучал ранее невиданную им расу. Возможно, пытался самостоятельно найти ответ о причинах позора Тевинтера в кампании против рогатых дикарей.
