Только Безумец похвалил кунари за честность, как вдруг вспомнил о кунарийском камеке, о котором ему рассказал Хоук, а тому — Изабела, и тут же поспешил отказаться от своих слов. Церковь превращает в безмозглых рабов только магов, а кунари — любых несогласных с их порядками. И пусть лицемерие одного разлива, но во втором случае оно в сотни раз масштабнее. Дай им волю, и они весь континент перетравят… Хотя они этого даже не скрывают.
— Кун не имеет ничего общего с вашей религией! — впервые Виддасала вышла из себя и даже ударила рукой по столу, чтобы сбавить накатившийся гнев и не ударить уже по магу. — Откуда такая уверенность об основном ингредиенте камека? — в итоге спросила воительница.
Она, конечно, не подтвердила, угадал ли маг состав камека или нет, но пропустить эту уверенность не могла, потому что кунари смертью охраняют секреты изготовления своих изобретений.
— Догадки. Чтобы сопоставить действие вашего изобретения и последствия от близости к активному лириуму много ума не надо. Хотя не удивлюсь, если это «изобретение» — украденное с континента достижение. У тех, кого считаете ниже себя (во всех смыслах), вы крадёте не хуже, чем Тевинтер воровал у Элвенана или Тедас у Империи. Сначала амулеты-блокаторы — забытое изобретение Древнего Тевинтера, а теперь «артефакт» — наследие древних эльфов, который вы украли. Точнее вы украли того, кто знает о нём, вместо того, чтобы просить помощи.
— Пар Воллен никогда не «просит помощи»!
— Это пока у вас на острове не открылись разрывы, — произнёс Безумец, а сам не удержался от кровожадной мысли устроить такую диверсию. Если бы только он полностью контролировал Якорь…
— Что ты знаешь о разрывах? — тут же ухватилась за слова Виддасала, подумав, что человек, который умеет их закрывать, умеет как-нибудь рассчитывать их появление.
— Только то, что способ их закрытия вам не принадлежит. Магическими артефактами не должны владеть те, кто настолько невежественен к магическому искусству.
— Кун разрешил вашему народу попытаться обуздать собственную магию. Но вы наглядно показали, что нам следовало вмешаться уже давно.
Ух, не знал Безумец, сколько самообладания ему пришлось откопать, чтобы истерично не засмеяться от услышанного изречения. Видимо, только понимание, что на речи фанатиков чревато отвечать смехом, помогло ему подавить эту неожиданную вспышку веселья. Но ему всё-таки пришлось опустить голову и прикрыть лицо рукой, чтобы скрыть отголоски того настроения.
Магическое искусство существовало тысячелетия. Элвенанцы, тевинтерцы, тедасцы — все они жили неотрывно от магии. Как бы сопорати не хотели считать себя отстранённым от магии, но она всё равно остаётся частью их жизни. Это касается даже гномов — лириум та же магия. И тут какое-то рогатое недоразумение смеет заявлять, что магия должна быть подвластна Кун? Что её должны контролировать те, кто отверг само великое искусство и науку и обезобразил своими выдумками?
Почему всякие бестолочи думают, что магию вообще можно контролировать и сдерживать и что эта честь принадлежит именно им?
Смешно!
Оскорбление самой Тени!
Прекращение гневной тирады в своей голове заставило Безумца прекратить и разговор. О рогатых фанатиках он узнал достаточно и теперь не видит смысла в дальнейшем что-то обсуждать с теми, кто своими замашками на «именно я знаю, как должен жить этот мир» может потягаться с Корифеем. И даже если наставлениями на правильную жизнь и геноцидом инакомыслия грезит любая религия, то всё равно, по мнению магистра, последователи Кун слишком много на себя берут, как бы рога от тяжести не обломались…
— Если выберусь, ноги моей не будет ни на одном подобном корыте! — неожиданно тишину каземата нарушило очередное бурчание Хоука.
Причина сегодняшнего плохого настроения хмурого мага была связана с плохой погодой за бортом. Пусть статус заключённого не позволял им знать, что происходит за стенами трюма, но по скрипу досок корабля и непривычно сильной качке нетрудно догадаться, что сегодня море очень неспокойно. Возможно, даже в шторм попадут. А плохая погода касалась и пленных магов, поскольку очередная злая, ударившая в борт волна заставляла корабль качаться, а всех плывущих на нём своими силами спасаться от падения. Если матросы с этой обыденностью справились без проблем, то вот неподготовленные маги — с трудом. Хоук не успел ухватиться за решётки темницы, шатнулся и влетел головой в деревянный корпус и теперь, потирая ушибленный затылок, бурчал.
— И как ты в таком случае собираешься возвращаться домой из Пар Воллена? Вплавь? — хмыкнула Кальперния, свернув на очередную ругань между нею и магом, который её раздражал не меньше, чем она — его.
— Возвращаться я не спешу…
— Как будто тебя ещё где-то ждут. Или ты так вошёл в роль грязной бездомной шавки, что даже прекращение гонений тебя не заставит остановить беготню?
