Подъем по последней лестнице этого строения окончился в огромном помещении. Зайдя сюда, Лелиана даже на несколько секунд прищурилась, поскольку привыкшие к полумраку глаза наткнулись на хорошо освещаемое место. Этот огромный — как своим диаметром, так и высотой потолка — зал имел большое количество витражных окон. Ряд оконных проёмов шёл по нижней части зала, затем выше потолок сужался, переходя в длинный шпиль. Именно у основания шпиля был второй ряд окон поменьше («поменьше», разумеется, в сравнении с рядом первым, а так даже они превосходили по размеру любого человека). Через эти окна в комнату проникал закатный свет солнца. Особенно хорошо свет проникал, а вместе с ним — и ветер, гуляющий сквозняком, через разбитый витраж. Оказавшись рядом с таким, женщина подошла к окну и окинула взглядом простор, который открывается с такой верхотуры. Прекрасный вид. Отсюда, кажется, видно всё озеро, а вдали на горизонте виднеется замок Редклиф.
И такая высота точно вызовет страх даже у самых смелых: уж слишком тонок казался витраж, отделяющий от пропасти, и уж слишком громко завывал ветер, того и гляди готовый столкнуть в эту пропасть. Так что Лелиана предпочла отойти поближе к центру зала, где стояли каменные колонны, подпирающие шпиль и дающие ощущение хоть какой-то твёрдости в ногах.
Как раз-таки там и нашёлся маг. Положив на парапет, спасающий от случайного падения в лестничный пролёт, бумагу, Безумец что-то задумчиво на ней чертил углём, и если заметил гостью, то никак не окрикнул.
— Тевинтерцы, как всегда, ни в чём себе не отказывали при строительстве мест для кровавых ритуалов, — хмыкнула Лелиана.
Женщина была уверена, что этот зал был использован исключительно для проведения ритуалов и прочих магических манипуляций, поскольку не верила, что кому-то пришло бы в голову использовать комнату как-то иначе. Тот же кабинет Первого Чародея удовлетворит запросы на размеры личных покоев даже у самого изнеженного аристократа. Иначе как должно быть раздуто эго и чувство собственного величия, чтобы захотеть проживать в столь огромном зале?
— Цитадель Кинлох была построена авварами — южными варварскими племенами — совместно с гномами, а не нероменианцами, — поправил Безумец, считая, что невежливо приписывать тевинтерцам и их предкам все архитектурные достижения древности. — Но то, что это место испокон веков использовалось для всевозможных магических ритуалов, вы правы. Что бы аввары ни делали, они пропитали и цитадель, и всё озеро магией настолько сильно, что позже захватившая эти земли Империя Тевинтер провозгласила воды озера благословлёнными самой Разикаль.
— Поэтому Империя так усердно держалась за будущие ферелденские земли, несмотря на истощающие набеги диких племён?
— В том числе. Ни один Авгур Таинств не хотел бы потерять контроль над святым местом, связанным с его богиней. Даже если сами Жрецы никогда не удосужились посетить юг Тевинтера.
С окончательным ответом на вопрос Безумец как раз закончил и свой чертёж. Отложив угольный брусок, мужчина тщательно вытер руки предусмотрительно прихваченной мокрой тряпкой и только потом с листком похромал в центр зала, где его ожидала бард.
— Леди Лелиана, я выражаю искреннюю благодарность за ваше содействие, — произнёс Безумец вместе с приветственным кивком, когда они стали друг напротив друга.
Несмотря на кажущуюся формальность слов мужчины, словно сказанных вдогонку к исполненной им мягкой формы поклона, его голос подтверждал искренность радости. Он опасался отказа Канцлера, потому что считал, что она лучше всех подходит для такой задачи.
Лелиана приняла его слова и точно хотела сказать что-нибудь в ответ: съязвить, выразить сомнения или задаться вопросом о защитном заклинании, которое отпугивает посторонних от Башни и чуть не отпугнуло её. Однако когда Безумец, не получив опровержения, что Канцлер действительно пришла помочь, направился для подготовки в самый центр зала, где соединялись все витиеватые узоры на полу, Левая рука задумалась о том, что увидела в глазах мужчины. В них была и привычная ему задумчивость, и взволнованность, и страх, и безразличие — она готова была в этом поклясться. И такой взгляд её обеспокоил. Как бы маг ни старался делать вид, что у него всё под контролем, однако едва ли это правда — и отсутствие уверенности читалось в его взгляде.
Глянув вновь на магистра, Лелиана увидела, что он времени зря не терял, с трудом опустился на пол, порезал запястье и теперь собственной же кровью вырисовывал на полу какие-то узоры. Как оказалось, на бумаге он начертил контуры и теперь их перерисовывал.
Наблюдая за этим, женщина не могла не поморщиться. Вроде использует он свою кровь и никого не убил для ритуала, а всё равно за его действиями невозможно наблюдать спокойно. Вероятно, потому что ждёшь хоть какой-то реакции от человека, которые пошёл на такое самоистязание, хотя бы дрожи в руках, но её не было — малефикар был невозмутим.
— Вы уверены… в этом? — после всего увиденного Соловей могла спросить только это.
— Нет, но выбора у меня нет. Вновь, — честно ответил магистр.
