Лелиана, не раздумывая, кивнула. Конечно же, это даже не обсуждается: им всем нужна была победа над демоном, поэтому она обязана сделать всё, что в её силах.
Получив согласие, Безумец тяжело вздохнул, затих. Наступила тишина. Снова он бездействовал, снова медлил.
— Фауст, — произнёс вдруг магистр.
Лелиана обернулась к нему, ожидая пояснений, а увидела, как маг странно жевал сказанное, пробовал на вкус, словно заново привыкал к звучанию слова.
— Таково моё имя. Прошу вас запомнить его. Возможно, оно поможет. Напомнит мне: что-то… никогда не должно быть забыто.
Вот теперь его голос дрогнул, дыхание участилось — Канцлер это услышала. Волнуется на самом деле, понимает, что непросто будет взглянуть в глаза собственным страхам, а не рвётся неразумно геройствовать.
Тогда Лелиана взяла его за окровавленную руку, молчаливо выражая поддержку. Слова не нужны, потому что слишком они лживые — пусть просто почувствует, что хотя бы раз он не остался один на один со своими проблемами.
Да ладно, неважен этот демон, неважна опасность одержимого сновидца и неважна польза Инквизиции от уничтожения союзника Старшего! Всё это — очевиднейшие причины, почему она ему обязательно поможет. Их знают и она, и он. И незачем их в очередной раз повторять.
Лучше пусть хотя бы сейчас останется лишь одна причина: она поможет, потому что не хочет увидеть одержимым именно его, здравомыслящего и прекрасно образованного человека. Да будь он хоть трижды злостным малефикаром и «тем самым» вторженцем в Тень. Одержимость — участь, которую не заслуживает никто.
Именно эту мысль хотела донести Лелиана.
И Безумец понял, сжав её руку в ответ…
Как и планировали, два юных мага сбежали от родительских планов на свою жизнь и общества, пропитанного магистерским лицемерием, на юг, в менее цивилизованные земли Империи. Там они получили то, чего так хотели, — свободу.
Поначалу было тяжело отпрыскам аристократических семей начать жизнь отшельников, беглецов, но два влюблённых друг в друга человека общими усилиями, взаимной поддержкой преодолели все эти трудности и смогли обустроить быт их совместной жизни даже в полевых условиях. Они нередко в шутку сравнивали себя с авантюристами каких-нибудь приключенческих историй. Разумеется, в отличие от книг, в каждой новой главе их жизни, в каждом новом городе, который они посетили, их не ждали захватывающие истории. Зато, как и те самые приключенцы, они в любой момент могли забраться в повозку, резво встряхнуть поводьями, призывая коня-тягача к движению, и отправиться, куда только глаза глядят.
И это «куда только глаза глядят» далеко не преувеличение. Где только они ни бывали: от городов и приграничных поселений, до давно заброшенных руин и эльфийских развалин. К последнему маги стремились сильнее всего, поскольку уж больно они любили эльфийское наследие. Нет ничего лучше, чем лежать под кронами какого-нибудь венадаля вблизи древней наполовину уцелевшей постройки и мечтать, как они обязательно обустроят свой скромный домик, когда им обзаведутся. Она мечтала заставить всё своими любимыми растениями, а на любые возражения об удобстве готова была сказать, что элвен жили среди таких растений и проблем не видели. Впрочем, он никогда и не возражал, а только улыбался, готовый был согласиться на всё, что угодно, лишь бы видеть любимую счастливой. Хотя разве есть у него причины возражать? В её планы по обустройству их дома входили в том числе книжные шкафы, где бы отчаянный книголюб мог хранить свои книги, — а большего ему для удобства и не требовалось.
Их странствия стали краше, когда молодые люди скрепили свои отношения официальным свадебным обрядом. Даже дату выбрали подходящую — в Андоралис. Это праздник в честь Андорала — Древнего Бога Рабов, — который повсеместно отмечается как начало лета — время для радости и, по обыкновению, проведения свадеб. Вступление в брак засвидетельствовал жрец из небольшого городка. В отличие от столичной епархии, давно уже погрязшей в интригах, этот верный служитель Древним Богам пошёл навстречу влюблённым, а не стал оглядываться на то, что у родителей на них наверняка были совершенно другие планы. И с того самого момента оба мага как никогда почувствовали себя едиными, неделимыми, целыми, поскольку отныне их отцы не смогли бы так просто их разлучить, признать недействительным их брак.
Покинув столицу — как беглецы и надеялись — они могли практически не опасаться преследователей, поскольку территории Империи слишком большие, а они слишком непостоянны при выборе маршрута. Но с момента получения нового долгожданного ими статуса — молодожёны — юнцы окончательно посчитали себя недосягаемыми для надзора отцов.
