— Ты, решив отвлекать Старшего, слишком легкомысленно обрекаешь своих верных людей на смерть. В твоей борьбе — если на неё решишься — они все тебе ещё пригодятся. Поэтому твоя обида — лишь каприз, а уйти отсюда с минимальными потерями среди своих людей — не просто моя «старческая прихоть», — от отсылки на её слова Кальперния стыдливо раскраснелась, коря себя за излишнюю несдержанность в выражениях; к счастью, маг не обиделся, а ведь мог, — а разумный ход для командира.
Безумец не просто свёл всё к поучительным словам, но и снял плащ, а затем накинул его на девушку, чем очень её удивил.
— Ты мне его отдаёшь? Зачем?
— Это сделает тебя незаметнее в темных помещениях храма. А также ты наконец-то перестанешь быть главной целью для вражеских лучников, — объяснил Безумец, давая понять, что ему действительно не жалко поделиться своей вещью в угоду её безопасности.
Тронутая такой заботой магистресса улыбнулась и надела плащ, спрятавшись под капюшоном.
— Также у тебя появилась обязанность: найти меня и вернуть мою вещь обратно перед своим поспешным отплытием на север.
— Думаешь, я бы посмела отправиться в Тевинтер, не предупредив тебя и не попрощавшись?
— Зная импульсивность своей ученицы, я бы не удивился, — вот теперь в словах магистра не было злости, лишь шуточный укор, да и сам он улыбнулся.
Вот это окончательно разбавило гнетущее настроение, когда злой учитель был пострашнее разъярённого дракона. Поэтому девушка решила не упускать возможность и сделать то, до чего он решил не доводить в прошлый раз: закинув руки на его плечи, магесса потянулась и расцеловала его, желая выказать всю свою благодарность. Впрочем, спешила она зря, и далеко стоящие свидетели не стали причиной, чтобы её оттолкнуть: а даже, наоборот, он ответил, ласково притянул к себе, удерживая её рукой за талию, точнее… ниже талии.
— Значит, встретимся в Башне Круга.
— Уверена, что я прибуду именно туда?
— Не смеши: ты никогда себе не изменяешь.
Себе — нет.
Разгадывать ещё один секрет: как активировать скрытые лестницы для подъёма на возвышенность, магу-оборотню не было нужды. Птичьего тела достаточно, чтобы вмиг оказаться в блаженной недосягаемости до всех обделённых такой, однозначно, полезной способностью.
Сердце святилища Митал, месторасположение Источника, было обставлено — поразительно для элвен — минималистично и функционально. На выложенной мелкой плиткой площадке не было ни одних лишних мраморной конструкции, декора или статуи, а только огромные золотые зеркала-элювианы, которые, судя по размерам, выводили в самые потаённые уголки элвенанской империи, а то и в искусственные миры, между реальностью и Тенью, вроде легендарного Перекрёстка, и, собственно, сам Источник.
Наконец-то Безумец смог узнать, что собой представляет Источник Скорби: это небольшой искусственный водоём, и был несколько удивлён такой необычной формой. По описаниям, что он собрал за сегодня, мужчина решил, что так называемый Источник — это и есть полумистический somnoborium, сфера сосредоточия. Подобные сферы древние элвен, с безграничной жизнью, но с ограниченной памятью, использовали в качестве носителя информации. Информацию всевозможного характера: от знаний, до конкретных заклинаний. Столь поразительный артефакт, который давал своему хозяину буквально возможность владеть неограниченным числом знаний, игнорируя физиологические ограничения своего тела, всегда был редкостью, создавался в единичных экземплярах. Им владели самые сильные эльфийские маги, затем древние магистры привезли их в качестве трофеев из руин великой цивилизации, но к восьмому веку по тевинтерскому летоисчислению хромой маг уже не припомнит ни одного рабочего экземпляра. А в век Дракона, как и бывает с этим безумным столетием, Корифей смог разыскать такую сферу, принадлежавшую ни много ни мало эльфийскому богу, которая и «нашептала» ему про все эти скрытые святилища и древние заклинания. Сегодня Безумец видит перед собой ещё одну.
Стоя на краю резервуара, но не спеша пока касаться содержимого, мужчина глянул на своё отражение в, на первый взгляд, обычной воде и усмехнулся. Размышляя об Источнике с практичной стороны, без всякого этого религиозного наития, с которым говорил Абелас, магистр отметил, насколько же Митал оказалась дальновидна и хитра. В отличие от противников, которые как зеницу ока оберегали свои сферы — немаловажный фактор их могущества — она создала не просто неиссякаемое хранилище знаний, а придала ему способность к самостоятельному пополнению. И чтобы всё функционировало без её постоянного надзора, она укрепила его статус идеологически. На стеле во дворе храма была надпись про «halam'shivanas» — «сладостную жертву долга». Оно означает потерю индивидуальности ради цели и долга. Именно индивидуальность, себя, жрецы и теряли, когда в конце жизни приходили сюда, чтобы слиться с массивом знаний и отдать ему свой накопленный жизненный опыт, тем самым Источник пополняя. И шли они на такую жертву преисполненные гордостью, без сомнений и страха, как и положено идеологически подкованным.
