— Тс-с, — ласково, будто останавливая раззадорившегося ребёнка, шикнул сновидец, для большей эффективности его рука коснулась лица девушки, а большой палец лёг на её губы, не давая говорить. — Ты вновь идёшь к повторению своих ошибок, спешишь. Сейчас ты обязана покинуть этот храм невредимой, и лишь затем всё обдумать. На действия у тебя ещё будет время, и сейчас оно точно неподходящее.
Мужчина склонился так близко, что она чувствовала его дыхание, когда он говорил. А говорил он тягуче, с хрипотцой, то ли специально, то ли случайно получившейся из-за того, что он снизил голос. Получилось притягательно, завораживающе и так необычно, что зачарованная магесса, сглотнув, нашла в себе силы только кивнуть, соглашаясь со словами учителя.
Ожидаемо, в дальнейшем последняя граница должна быть преодолена, подобная близость — логично завершиться. Девушка с участившимся дыханием этого ждала. Однако вдруг магистр, наоборот, с незаметной ухмылкой, точно играючи, отстранился, встал по своему обычаю ровно, а его рука вновь легла на её плечо. Теперь маг строго смотрел на неё сверху вниз (во всех смыслах), убеждаясь, что согласие магессы было искренним и она действительно не испортит все его старания очередной своей спешкой.
И раз так, то он её отпустил, а их профилактический разговор можно считать успешно завершённым.
Теперь Безумец глянул на возвышенность впереди, на которой от их взора скрылось сердце этого места, желанное для многих. Кальперния пока не спешила уходить, а проследив за взглядом мужчины, догадалась о его мыслях.
— Ты хочешь остаться и добраться до Источника? — спросила девушка, но ответа она не ждала, потому что и сама понимала: конечно же, человек, потративший большую часть жизни на бесконечный поиск, не упустит такую возможность. — Пожалуйста, будь осторожен. Старший говорил, что с Источником совладать сможет не каждый, — тогда магесса решила хотя бы озвучить предостережение.
— Ожидаемо, раз он решил использовать тебя как самого сильного в этом поколении мага, не-сновидца.
Магистресса может наблюдать, что её слова только ещё больше придали ему уверенности, ведь если Корифей считал, что девчонке-магу хватит сил совладать с древней магией, то древнетевинтерскому сновидцу с особой связью с Тенью — хватит и подавно.
— Не знаю, веришь ли ты или нет, но местный эльф нам пригрозил, что испивший из Источника навсегда станет слугой Митал, — повторила попытку Кальперния, заодно указав куда-то в сторону.
Безумец оглянулся и увидел в водоёме, питаемом ближайшим водопадом, очередного мёртвого Часового. Судя по отсутствию кровавых потёков, его сначала пытали, а затем утопили, или сразу пытали утоплением, да перестарались. Мужчина не считал, что это предостережение зависит от его веры, и вполне счёл его правдой. Очень закономерно, что могущественная эльфийка защитила и саму собственность от посягательств, однако даже это оказалось недостаточно, чтобы поколебать его желание.
Кальперния это заметила и окончательно смирилась, что упрямого древнего тевинтерца ей не переубедить.
— Хорошо, мы дадим тебе больше времени: мы задержим Корифея.
— Нет! — предыдущие слова никак не могли вытянуть магистра из витания в грёзах, зато сейчас он тут же повернулся к ученице и дал категоричный отказ. — Ты вместе со своими людьми уйдёшь из храма без боя.
— Это ещё почему? То есть ты не хочешь, чтобы я рисковала, а сам, значит, можешь? — возмутилась девушка, тоже упрямый тевинтерец.
— Да, потому что я твой наставник, и мне решать, что для тебя лучше.
В вопросах субординации Безумец оказался поразительно строг, даже вновь важно приосанился и вторую руку убрал за спину, чтобы показать, что он тут магистр, а она лишь несмышлёная ученица.
— Но…
— Это был приказ, и твоё дело — его выполнять!
Против этой строгости, сказанной повышенным тоном, не терпящим неповиновения, Кальпернии уже нечего было ответить. Теперь ей и на авторитет Старшего не сослаться — Безумец остался единственным её наставником и, действительно, в праве решать такие вопросы за неё.
Магесса хмыкнула, сложила руки на груди, насупилась и тихо пробурчала что-то про «старческие прихоти». Тем самым приказу она подчинялась, но выражала его полное непринятие. От вида точно обиженного ребёнка сведённые к переносице чёрные брови мужчины расправились, а он сам усмехнулся, отметив, что рано девчонка себя в революционеры записала: учиться ей ещё и учиться.
Отвлёкся сновидец, когда заметил на руке оставшийся след от краски для губ и поспешил его стереть. А стоило покончить с раздражающим его чистоплотную натуру разводом, то он глянул на девушку с уже знакомой хмуростью.
