— Несомненно. Твоё обучение ещё не завершено. Но в любом случае ты обязана себя сберечь. Очередная твоя глупость, приведшая к смерти, станет позором для наставника.
— Я сделаю всё возможное, не волнуйся. Как минимум я научилась хорошо плавать, — игриво, но с вызовом посмотрела на него девушка.
От напоминания о той самой «глупости» — ночном заплыве в водах Вентуса — Безумец не мог не усмехнуться. Все эти воспоминания уже не могли не навевать тёплую тоску ностальгии по приключениям, через которые провёл его новый мир.
Напоследок магистр наклонился к магичке и поцеловал. Сначала Кальперния удивилась, ведь мужчина не позволял в людном Скайхолде столь явно демонстрировать их не совсем правильные отношения, однако, конечно, отказываться от возможности она и не подумала, а с радостью поддалась. В этот последний миг, когда они могли быть вместе, магесса хотела выразить всю свою благодарность магу, изменившему её жизнь. Тем более он никогда не брал плату за её обучение.
Но Безумец в этой дополнительной благодарности не нуждался. Как бы девчонка ни была талантлива и с ней приятно работать, видя её полную вовлечённость в процесс, всё равно не брать оплату за обучение — это слишком уж альтруистично для магистра. А он и не был альтруистом, давно уже решил, какова будет плата для неё. И она отплатит. Жизнь уже зарождена — он мог это выявить соответствующими заклинаниями. Просто магесса об этом пока не знает.
На том их прощание подошло к концу. Подгоняемая его приказом и чтобы не передумать, Кальперния стремительно забралась в седло, взмахнула поводьями и направилась в сторону главных ворот, откуда её без особых проблем выпустят на тропу Морозных гор.
Безумец ещё какое-то время с улыбкой наблюдал вслед ученицы. Сейчас сожалеть ему было не о чём: всё закончилось лучше прочих возможных исходов. При первой встрече с талантливой магессой в замке Редклифа он и не предполагал, насколько это будет судьбоносно. Но вот того же мужчина не мог сказать об ещё одних отношениях, которые подарил ему новый мир. Сновидец знал, что вездесущий Сенешаль уже за спиной, ожидаемо всё видела, а поэтому заслуженно затребует ответов, но он не спешил оборачиваться, потому что, понимал: этот диалог для него уже будет по-настоящему тяжёл.
Сегодня два человека, что считали себя очень близкими друг для другу, за одно мгновение стали чужаками. Они прошли в угрюмом безмолвии ползамка, ни на кого не обращая внимания, пока не оказались в знакомой маленькой комнате, скрытой от всех любопытных глаз и ушей. Старая голубятня, её размеры, её скупое оформление были привычны уже им обоим, за последнее время она часто становилась местом встречи для них, однако сейчас стены давили. Но их волновали отнюдь не стены.
Безумец первым прошёл в покои Канцлера, сразу направился к столу и присел на рядом стоящий стул. Мужчина был… спокоен. Он не отворачивался стыдливо, не дрожал, лишь наблюдал за тем, как женщина занимает позицию у противоположной от него стены, где стоял шкаф с документа, опирается на него, складывает руки на груди, чтобы одновременно защитить себя от сильных эмоций, отгородиться от желаемого насилия и просто выглядеть устрашающе. То, чему по своему любопытству свидетелем она стала, сильно задело женщину. Лелиана хотела заставить себя сомневаться в увиденном, найти оправдание или сразу отомстить за обман. Она… не могла определиться, и поэтому пока хотела просто получить ответ, объяснения, оправдание… да всё, что угодно, но не тишину. А магистр, который обычно любил разглагольствовать о чем только можно, сейчас словно специально молчал, даже когда Канцлер уставилась на него злобно, почти угрожающе.
— Лелиана, испепеляя меня взглядом, вы ожидаете услышать что-то иное, отличное от увиденного?
И лучше бы он молчал дальше, потому что это явно не то, что хотела услышать Левая рука. Она точно удивилась, но пыталась этого не показывать. Не так должен говорить человек, уличённый в измене.
— А по-вашему, магистр, вам не за что объясняться? — она пытается держать себя в руках, но голос её получается и угрожающе рычащий, и жалкий.
Конечно, они друг друга ничем не обязывали, никогда не вели подобных бесед. Наверное, потому что это самом собой разумеющееся… в приличном обществе, когда вступаешь с кем-то в отношения, и весьма серьёзные, не остановившиеся на формальных ухаживаниях. В её понимании. Но вот тевинтерец обманул! Её. Тайного Канцлера.
— Вы видели то, что видели. По-моему, всё однозначно и не требует дополнительного пояснения.
Пока в сердце женщины пылало пламя, метавшееся между яростью и отчаянием, мужчина умудрялся удивительно спокойно пожимать плечами. И от его слов она буквально задыхалась в возмущениях.
Он серьёзно? Как он может такое говорить? Он ей изменял, а теперь делает вид, что ничего особенного и не случилось?
