Выведя предоставленную ей лошадь из стойла, Кальперния начала приспосабливать на неё седло, а затем — личные вещи, которые пригодятся во время её спешного бегства из Скайхолда.
— Ты передала информацию Павусу-младшему? — по среди её приготовлений раздался вопрос от того, кто, собственно, и заставил её бежать.
Безумец находился рядом и держал поводья лошади, ласково убеждая ту покорно стоять на месте. Магесса не могла не усмехнуться, обратив на это внимание, потому что помнила, как при их первой встрече на озере Каленхад магистр шарахался при одном только взгляде на ездовое животное. А сейчас не боялся стоять около звериной морды и копыт да ещё и гладил.
— Да, Дориан знает, где меня искать, когда соберётся возвращаться в Тевинтер. Но ты же понимаешь, что об этом будет знать не только он?
— Несомненно. Тайному Канцлеру известно всё, что происходит в Скайхолде, даже в конюшне.
— Тогда в чём смысл?! — требовательно воскликнула ученица и повернулась к магистру, ведь он говорил так спокойно, будто всё идёт, как задумано, да только она не понимала его задумки. — Зачем мне уходить, если ты знаешь, что от Инквизиции на юге я скрыться не смогу? Я могла остаться, как и остальные маги, помочь тебе, когда ты будешь закрывать Брешь. Я же сильнее их всех!
Сновидец тут же недобро нахмурился.
— Если ты решила, что твой уникальный дар — достаточный повод для честолюбия, то ты проиграла уже сейчас!
Безумец, как и Эрастенес, и Корифей, нередко упоминает, что она самый сильный маг, не-сновидец, этого поколения, но всегда из его уст это звучит как ноша, преимущество, которым надо учиться пользоваться, а не повод кичиться перед миром. Очевидно, это было уже нечто личное: он не хотел, чтобы она, поддавшись гордыне, повторила его судьбу, поэтому мужчина всегда строго её осаживает, стоит только в словах девушки промелькнуть самомнению.
— Да причём тут это «чистолюбие»? Я озвучиваю факт, как и ты. Я сильный маг, а значит, моя помощь не будет лишней.
— Так и есть. Но я не посмею ради спасения мира рисковать жизнью своей ученицы. Какой бы ты талантливой ни была, в первую очередь, ты должна быть жива, чтобы вся моя работа имела смысл.
— Если тебя это так беспокоит, я могу покинуть Инквизицию сразу после…
— Если тебе это будет позволено. Для спасения мира я нужен Совету. Ради моей лояльности он слишком многое мне прощает, самое наглое неуважение в свой адрес, идёт на уступки, даже тебе позволил проживать в Скайхолде на правах гостя. Но я не могу быть столь же уверен, что когда нужда в моей помощи отпадёт или… не станет уже меня, Инквизиция в своих обещаниях не вернётся к корням. Ты командир Венатори — для них будет благим делом тебя судить и в дальнейшем сжечь на площади Вал Руайо на потеху толпе. А я этого не желаю. Поэтому будет лучше, если ты уйдёшь, затаишься и перестанешь маячить перед глазами советников и жриц.
Кальпернии возражать не было смысла, она понимала беспокойство мужчины. Инквизиция откровенно терпит моровую тварь на своей территории — по заветам стихов Песни Света «облик оставив людской, тварями стали» все древнетевинтерские магистры, первые порождения тьмы, — потому что от него зависит спасение мира от второй такой твари. Но никто им не может гарантировать, что Совет будет также терпелив и дальше.
Но больше в словах мужчины магессу задело, что он заикнулся и о возможной кончине для себя. И даже весьма вероятной — иначе, если бы он точно знал, что выживет, вряд ли бы так подгонял свою ученицу, потому что, как шантажировать Инквизицию, он бы придумал и без Бреши. По лицу девушки тотчас побежали слёзы, но она не смела на них заострять внимание, а продолжила сбор. А что она скажет? Капризно попытается убедить его сбежать вместе с ней, не рисковать? Но это глупо. Если Брешь не будет закрыта, конец света достанет всех, куда бы ни бежал. Да и долго ли они бы смогли оттягивать неизбежное? То, что этот человек, уже совсем не тот неугомонный учёный, каким она его помнит при первой их встрече на озере, девушка видела прекрасно, поэтому ещё глупее будет попытка себя обманывать иллюзиями.
Но понимать, что ничего не изменишь, что так и должно всё закончиться, — это одно, и совсем другое — терять близкого человека. Поэтому когда сборы подошли к концу, магесса тут же бросилась к мужчине, который к ней подошёл. Он позволил ей в последний раз выплеснуть свои чувства в благодарность за всё хорошее, что случилось за эти два года, обнял в ответ, с тёплой улыбкой приласкал. И пусть он воспринимает магессу совсем не так, как она его, но нельзя сказать, что это расставание было для него простым. Он бы был не против оставить всё так, как есть, но, увы, обстоятельства диктуют иное. Тем не менее ученицей своей наставник гордился.
— Если всё… будет хорошо, то сообщи мне хотя бы об этом, упрямый ты павлин.
Безумец улыбнулся. Опять она не сдерживает своё воспитание простолюдинки. Но в такой момент, пожалуй, можно простить.
