— Что ж, перечитаю, — неуверенно обронила Тая. — У нас дома есть Коран и Тора, я поищу в шкафах. А эти передам Элайдже.
— Ты уверена, что станешь искать у себя дома? — покачала головой Кассандра.
Тая грустно кивнула, признавая, что врёт и не собирается утруждать себя поисками.
— Хорошо. По крайней мере я загляну в них из уважения к тебе. Спасибо за помощь. Хоть кому-то не всё равно.
— Я стараюсь помочь всем, кому тяжело. Ещё раз извини за Тошу. Приходи завтра прямо с утра.
Тая Суббота согласилась прийти на служение в первый и последний раз. Кассандра с Антоном смирно стояли по обе стороны алтаря. Клирос смолк. Отец Александр занял место у кафедры и открыл Писание. Проповедь началась стандартно, по канонам, с молитвами в нужных местах, с цитатами там, где уместно, с паузами там, где неуместны молитвы и цитаты, и прихожане охотно заполняли эти паузы печальным бормотанием.
— Когда человек приходит к Богу, — нараспев говорил отец Александр, — он избавляется от иронии, которая нам так мешает, в то время как мы сами думаем, что она может упростить и разнообразить жизнь. Ирония — первый порок современного человека, и избавиться от неё значит избавиться от масок в любом виде. С Богом мы всегда серьёзны…
Среди этой религиозной будничности в плохо освещённом углу помещения вдруг промелькнули чьи-то дикие глаза. Александр прервал на секунду монолог. За долгие годы службы он научился отличать взгляды праведного человека и грешного. Это был взор непокорной блудницы. Александр Чипиров застыл, придерживая пальцами разворот Писания. Глаза не мигая смотрели на него. Мужчина оглядел зал, полный старых-добрых знакомых, которые посещали дом Господа вот уже месяц, год, десять лет, которые Бога уже давно нашли и познали. Александр закрыл книгу. Зачем читать им о пороке? Не нужно это и Тае Субботе, пожирающей теперь его стыдным взглядом в надежде услышать что-нибудь, что способно отвлечь от греха и приблизить к святой правде. В ту минуту Александр кое-что уяснил для себя на будущее, если появятся в приходе новые люди: человек приходит в церковь не для того, чтобы слушать о пороке. Он ищет истину. Покажи им святую правду, а не невежество греха, и у потерянных появится ориентир во тьме. Сейчас твоей задачей должно стать следующее: скажи такую речь, чтобы эта блудница ушла сегодня домой с покоем в сердце, а не с тяжёлым грузом на душе. Тогда ты выполнишь свой долг как священник. Так решил Саша, сменил тон и принялся импровизировать, беря вдохновение лишь из этих глаз.
— А ведь, по правде говоря, пусть она останется — эта ирония. Пусть останется. Любовь её смягчит. Взгляните на себя, вспомните, какие вы хорошие, прекрасные люди. Плохих не бывает. А что значит «хороший»? Безгрешный ли? Разве бывают на земле безгрешные? Значит, не в этом кроется суть и не о том мы говорим в этих стенах. Не о грехе следует твердить. Мы все грешны. Но человек никогда не может быть плохим, если он способен любить. Умение любить, братья и сёстры. Только эта способность даёт нам право на исправление и самосовершенствование. Любовь к себе — с неё всё начинается, и если нет её, то дальше идти бесполезно, — любовь к близким, к родному городу, к дому, к природе. Почему я не упомянул о любви к Господу? Потому что Бог и есть любовь, нам это чувство даровано Богом, и все, кто любит, заслуживают понимания и прощения.
