Антон мигнул на коробку со снимками. Друзья глянули на торчащую из-под фотографий баночку с препаратом, а Джо Клеменс ринулась в прихожую проверить на всякий случай карманы куртки. Пока Дамир слушал откровения, его глазные яблоки сделались кроваво-красного цвета, а вены на висках взбухли от гнева. По обе стороны от главы семьи стояли два послушных солдата ростом шесть-четыре и шесть-два соответственно, с безжалостными взглядами, дрожащими скулами и с ружьями наготове — Фади и Али. Безмолвная жена немощно опиралась на каминную полку, дочь сидела сложа руки и гипнотизировала паркет. По мере повествования Антон терял силы, его сознание становилось всё менее ясным. То и дело он падал в обмороки, через секунду вставал, цеплялся ногтями за стену и продолжал яростно размахивать руками перед доской, на которой были развешены фотографии друзей. Он вопил, как будто его потрошили и изрезали тридцатью кинжалами. Его огромные зрачки фанатика бешено швыряло из стороны в сторону. Рубцы на груди и запястьях опять кровоточили. Антон заметил капающую кровь, прервал на секунду рассказ короткой фразой: «Он узнал. Он всегда чувствует. У меня мало времени». И снова пустился в повествования и расчертил доску новыми схемами. Кривовер уже еле стоял на ногах, двигал только правой стороной челюсти и моргал только правым глазом. Он провёл последние махинации с маркерной доской — начал перечёркивать проведённые линии между фотографиями.
— Что бы мы ни делали, как бы ни старались, на какие ухищрения бы ни шли — любовь побеждает, несмотря ни на что, — залепетал Антон и перечеркнул линию между Хассан и Кравченко: — Нам не удалось поссорить вас надолго. Вы сумели простить друг другу ужасные вещи: конверт, психбольницу. Ваши дети поженились. Наша миссия провалилась. — Затем он перечеркнул линию между Тёмой с Ритой и Олей: — Даже план с изменой не сработал. Артемий Викторович остался верен погибшей жене, а Ольга Андреевна вернулась к мужу. — Заштриховал стрелку от Джо к Ире, потом от Кости к Алисе: — Этого мы никак не ожидали. — Линию между Касей Чипировой и Али Хассан: — Этого уже не случится. — Линию между собой и Тейзис Субботой он перечеркнул молча. После этого закрыл маркер колпачком, бросил его на пол и взглянул на Дамира Вильдановича. — Я закончил рассказ.
Минут пять или семь в комнате стояла пугающая тишина. Переглядывались. Шмыгали носами. Мяли онемевшие пальцы.
— Как считаешь, нам стоит оставить тебя в живых? — прямо спросил Дамир, и его решительно громкий голос ударил по ушам оглохших от молчания друзей. Антон в упор посмотрел на свою прекрасную Тейзис, та впилась взглядом в возлюбленного, и по её щекам полились слёзы. Юноша уверенно ответил: «Свою миссию я выполнил. Не убьёте вы — изведёт отец. Но если в моей жизни нет Таечки, мне не нужна такая жизнь. Вы не подпустите меня к ней и сделаете правильный выбор мудрого отца. Я готов принять смерть от ваших рук или провести остаток жизни в тюрьме, решать уже не мне. Теперь вы можете меня арестовать». Он поднял ладони к потолку, закрыл покрасневшие веки в ожидании приговора и рухнул без сознания на залитый кровью ковёр.
***
Врач долго не выходил из палаты. К пациенту не пускали. Таечка вышагивала вдоль коридора, крутилась у двери и не переставала молиться. Спокойная англичанка наблюдала за несчастной девушкой и отвлекала её от скорби разговорами:
— Что будем делать с нашей мафией?
Тейзис прекратила носиться туда-сюда и бросила Джоанне в ответ:
— Папа всегда говорит, что, если враг разоблачён, он уже наполовину уничтожен. Тётя Джо, ну тётя Джо, а если он на всю жизнь таким останется?
— Не мельтеши. Встанет на ноги твой сектант; любовь его поднимет с койки. Но полезно иметь запасной план. Что будешь делать, если он вдруг не выкарабкается?
— Мне будет бесконечно жаль. Наверное, вырыдаю все слёзы на десять лет вперёд. Но я справлюсь. Я больше переживаю, что делать, если он выживет. Он любит меня до безумия. И ждёт ответной любви. Я боюсь. Это ведь навсегда. Я не готова. — Тейзис вздохнула, но не так, как обычно, а по-особенному, горько, шумно, без тени раздражения и насмешки. — А если мне только кажется, что я влюблена? Если я разочаруюсь в нём через неделю? Я сломаю его. Лучше бы он никогда меня не знал.
— Ты дура? — округлила глаза Джо. — Женщина не обязана отвечать любовью в первый же год отношений. Начни с искренней благодарности, а там видно будет.
— Что вы несёте, — встрепенулась Тейзис. — Если любовь существует, то это чувство взаимное. Как у мамы с папой. Если любовь, то только такая!
Джоанна цинично ухмыльнулась и опустила глаза в пол.
— Твоя мама, — прошептала она, — при всём уважении, полюбила своего мужа, только когда вспомнила историю их знакомства. А до того она лишь благодарила его за бескорыстную и, прямо скажем, безответную любовь. Обычное дело.
Тейзис не унималась:
