Антон Чипиров начал рассказ ровно с того, с чего начинал его отец Александр Чипиров, когда впервые открыл своим детям знание о Высшей миссии. В далёком две тысячи каком-то году, когда Саша был прилежным гимназистом, цитировал наизусть Новый завет, но ещё мало понимал суть и назначение текстов, его светлую маму приковали к больничной койке многочисленные метастазы. Семён Кондратьевич душил вопросами врачей да приглашал батюшек, но и те и те разводили руками; первые ещё советовали облегчать боли женщины специальными препаратами, а другие — молиться за неё почаще и обязательно записаться к ним в приход. Иными словами, случай был безнадёжный. Василисе Яковлевне семья помочь не сумела. Но маленький Саша дал слово, что будет помогать другим людям в память о матери. В шестнадцать лет мальчик стал донором, этаким Иисусом современности, жертвовавшим кровь свою для пользы нуждающихся. Но не приносило ему удовлетворение его благородное дело, ибо больных было немерено, а крови у Саши на всех не хватало. Спустя год после смерти супруги Семён Кондратьевич, несчастный вдовец, совсем впал в беспамятство и потерял связь с земной жизнью. Тогда-то сознание его и очистилось, и стали приходить ему откровения от самих древних богов. И Семёну Кондратьевичу в один момент открылась новость, что не людям нужно кровь свою жертвовать, а богам-защитникам. Мудрые идолы знали, что всем убогим да больным помочь невозможно, поэтому просили людей истекать кровью за весь род человеческий и раз в три года приносить им в жертву неженатого юношу или незамужнюю девушку. Естественно, боги открыли Семёну истину не сами, а передали откровение через посредника — Покровителя, посетившего однажды церковь, куда хаживал Чипиров с маленьким сыном. Этот Покровитель сделал тогда большое пожертвование, чем несказанно обрадовал нищего батюшку и прихожан. Он и поведал Семёну о богах, коим служил уж четверть века. И всезнающий, всесильный Семён вместе со своим шестнадцатилетним сыном принялись взрезывать плоть в знак преданности богам всемилостивым. И почувствовал маленький Саша ту самую отраду, какую мечтал испытать, будучи донором для людей. Желающих отдавать кровь идолам оказалось немало, и стали собираться по домам, по церквушкам, и основали общину из ста двадцати человек, и назвались Светлым Братством Дердера. А где община, там и строгие правила, и авторитарные священники, держащие приход в страхе и дисциплине, и высшая миссия, ради которой умереть не жаль.
Конечно, истекать кровью — дело благородное, но не столь обязательное. Первоочередной задачей светлой общины являлось распространение своего влияния на целый город: в их храмы должно рваться больше людей, нескончаемые благотворительные концерты пусть кормят голодных сирот и матерей-одиночек, и потихоньку-помаленьку Светлое Братство Дердера завоюет сердца простых жителей Петербурга. Ещё в девяностые, когда бандитских шаек развелось больше, чем крыс на чикагских помойках, Шамиль Карденберг поставил себе цель создать такую группировку, которую не будет бояться мирное население. Следуя своей святой мечте, он сжил со свету половину петербургских гангстеров и установил олигополию. Сильнейшие отбились, хитрейшие залегли на дно. Теперь по пальцам можно было пересчитать преступные формирования, которые стояли костью в горле. Самым опасным считался Владимир Дивановский. Чтобы избавиться от него, пришлось попотеть: для начала почистили круг его знакомых на периферии. Убрали Виктора Кравченко и всю его семью (через несколько лет только хватились, что мальчики-близнецы чудом выжили. Их искали в Новосибирске, а нашли в Петербурге годы спустя в одной гимназии с Сашей Чипировым). Все концы оборвали, а этот хитрый лис Дивановский по-прежнему на плаву. Из любой передряги выскальзывал, как мокрое мыло из рук. Но вот удача: Владимир влюбился. Его новая супруга оказалась бывшей пациенткой психиатрической больницы, к тому же героиновой наркоманкой. Слабость к Лане Фэйн его и погубила; Карденбергу почти ничего и делать не пришлось. Владимир по своей воле растратил все деньги, порвал последние связи, а когда жена от него ушла, оставалось только прийти к безоружному униженному пьянчуге в квартиру и повесить его в собственной спальне. Его забитая, нелюдимая дочь Ирина не представляла ни малейшей угрозы, и их семью оставили на время в покое. Перед смертью Карденберг передал полномочия Семёну Кондратьевичу, а когда тот совсем впал в беспамятство, общиной стал управлять Александр.
— Но потом, — продолжал Антон, размахивая руками на фоне маркерной доски, — как я уже упомянул, обнаружились близнецы: Артемий Викторович и Ян Викторович. С ними должен был подружиться папа. Результат «дружбы» налицо.
