До родного подъезда оставалось каких-то десять шагов. Всю дорогу за Тёмой ехал серый Ленд Ровер, но мальчик заметил машину только теперь, когда подходил к дому. Еле дышавший после драки восьмиклассник дополз до домофона и набрал номер квартиры, и в тот же миг его схватили под руки, зажали рот, затолкали в автомобиль и неспеша тронулись в путь. В Ленд Ровере сидели трое: водитель, лысый мужик со шрамом на брови и неприметная рожа с крысиным взглядом. В последнем Тёма узнал верзилу, на которого давеча наткнулся в алкомаркете.
— Покатаемся, — озвучил план водитель. Мальчик послушно закивал.
— Что ж ты делаешь, выкидыш улиц? — зашипел другой, что был со шрамом.
— Не ори, Крот, — шикнул на него водитель.
— Ты хоть знаешь, кого в больничку отправил, придурок?
— Не ори, тебе сказано, — раскрыл рот третий, с крысиным взглядом, и взял инициативу: — Ну что, гадёныш, влип ты.
— Вы из полиции? — Тёма на всякий случай прикинулся полным дураком. Трое бандитов заржали в голос, так громко, что подростку-музыканту пришлось плотно зажать чувствительные уши ладонями. — Я не хотел никого ранить. Так, припугнуть. Случайно вышло.
— Припугнуть? Ножом? Умно. И выбрал же кого пырнуть! Дядя Германа очень расстроен. Очень, очень расстроен. Да жаль вас обоих, ублюдков. Тебя и брата твоего.
— С другой стороны, мы-то тебя понимаем, — серьёзно сказал Крот. — Я бы тоже за брата заступился. Герман тот ещё падла, отморозок рос настоящий. Сам бы грохнул!
— Не ори!
— Да, папаша твой большим был человеком, — протянул водитель. — Наш хороший знакомый. И мамка твоя — ух! Баба отменная.
— Витька отличным был коллегой.
— И друг его…
— Да, Володька Дивановский, которого…
— Ага, которого заказали.
— Заказали? — изумился Тёма. — Он удавился.
Крот, водитель и Крыса в недоумении уставились на рыжего невежду.
— Конечно, заказали. Как и твоего батю. Ты всё веришь байкам, что твоя мамаша во сне выронила сигарету на ковёр?
Сирота испуганно сглотнул.
— Мужики, ну и что с ним теперь делать? — обратился Крот с вопросом к остальным и покачал головой. Тёме он сказал: — Как же ты нас подставляешь, крысёныш!
— То есть вы не будете меня убивать? — наивно спросил Кравченко.
— Хотели бы — убили бы давно. Ладно, не кипятись. Придумаем что-нибудь. Поработаешь с нами, пару дел сделаешь, коробочки-пакетики-записочки доставишь куда надо, а там гляди, может, и отпустим.
Артемий затрясся и с благоговейной признательностью залепетал: «Да, конечно, всё что угодно». Крыса грохнул массивную ладонь ему на плечо:
— Наш человек! Крот, помнишь другого рыжего, из соседнего района?
— Который на Бурого работал?
— Ага. Вот он и напал, как считаешь?
— Да, мне тоже показалось, что это он был, а не Витькин сопляк.
Крыса нагнулся к мальчику и оскалился зловонной чёрной улыбкой: «Ну вот, вопрос решён. Жди звонка. А теперь вон из машины».
***
У Иры копились и копились секреты, которые невозможно было открыть Дане. С каждой новой трагедией она всё истеричнее хихикала и приговаривала: «Теперь меня точно лишат прав на опеку и посадят в тюрьму!» Но более всего её беспокоило, что Даня слишком часто твердил о доверии и искренности. Какая ему выгода ухаживать за нищей сиротой, окружённой подозрительными знакомыми? Кильман изо всех сил пытался добиться её расположения, и Ира начала подозревать, что он работает на коллекторов. Он упоминал о второй работе, но девушка не знала наверняка, взаправду ли Даня подрабатывает официантом в ресторане; при этом у Ириного ателье он ошивался часами, ожидая окончания её смены и провожая её до дома. Где он снимает квартиру, Ира до сих пор не имела понятия: Даня её ни разу не пригласил. А её адрес лжестудент узнал на вторую неделю знакомства. Его родственники якобы остались в Сургуте. С друзьями он девушку не знакомил. Ни его паспорта, ни диплома об образовании, ни водительских прав она не видела. Их «случайная» встреча на рынке, а потом такое же «неожиданное» столкновение в кафе — разве это похоже на судьбу? Это были чёткие указания, продиктованные Дане сверху, как вытрясти из неё деньги.
Даниил Кильман тоже устал. У него иссякли идеи, как найти подход к неприступной петербурженке. То её бросало в дрожь от определённых слов, то она внезапно сбегала со встречи, стоило ей услышать в телефоне чей-то мужской голос. Сколько он ни провожал её до парадной, Ира не решалась предлагать ему зайти в гости. После прощальных объятий она выталкивала Даню на улицу и резко хлопала дверью парадной. С опекаемыми детьми Ира не соглашалась его знакомить; кто знает, существовали ли они в реальности. Но Даниил продолжал игнорировать тревожные звоночки, слепо веря, что Ира не могла ему изменять. Он был убеждён, что доверие — это сила, а Ирина считала это глупейшей слабостью. Так они и жили в страхе: Ира боялась, что Даню подослали, чтобы втереться к девушке в доверие и потом сдать коллекторам, а Даня боялся, что Ира могла выдумать и бедность, и опеку над детьми, чтобы выпросить у него деньги или заставить снять ей квартиру, после чего скрыться с документами и наличными где-нибудь в Ленинградской области.
