После долгой тяжёлой паузы, которая помогла Ире вдосталь нарыдаться и прийти в себя, девушка еле слышно заговорила вновь:
— Я пойму, если ты оставишь меня, я наплела столько ерунды, и никто не согласится поверить в такое. У меня к тебе только одна просьба: пожалуйста, не рассказывай никому. Знай, что ты первый и единственный человек, которому я наконец смогла открыться. И если ты оставишь меня, то, прошу, похорони воспоминания о моей судьбе под каким-нибудь невысоким увядающим деревцем. Не упоминай меня даже в праздной беседе с давними друзьями. Просто потому что я доверила свои гниющие раны тебе, а не кому-то другому. Боже, ты не представляешь, как мне теперь легко! Не могу поверить, что наконец произнесла это вслух, после стольких лет… Даня. Данечка, спасибо тебе за всё.
Ирина промокнула глаза подолом платья, разлеглась на траве и взорвалась блаженным смехом. Даниил лёг рядом с ней, не сводя глаз с её красивого живого лица. Она радовалась, как ребёнок, тянула руки к небу и каталась по траве; теперь и юноша, наблюдая за ней настоящей, был счастлив.
— Доверься мне, — прошептал он. — Позволь мне нести ответственность за твоё будущее.
Ира заулыбалась, потом вскочила и кинулась ему на шею:
— Да! Да! Да! Ах, как же это просто, как мне хорошо! Честно признаюсь, я думала, никто не захочет быть вместе с девушкой, у которой серьёзные проблемы не только с деньгами и личной жизнью, но и с головой, — смеялась она, — а теперь оказывается, что даже у такой, как я, есть шанс. Правда, удивительное дело?
— Ты права, — мигнул Даниил, — обычно с такими, как ты, люди не встречаются. На таких женятся. — Он взял её руку, Ира притихла. — Всю свою жизнь я искал умную, смелую и независимую девушку с пылким и наглым характером. Самую настоящую девушку-огонь, девушку-перчинку. И вот я нашёл её, а потом пригляделся и понял — никакой это не перец. Это зефир: нежный, воздушный, тающий на языке, самый вкусный на свете. Многие люди предпочитают сперва перепробовать самые разнообразные блюда, наесться ими вдоволь, а потом уже приступать к десерту. Но если во время обеда так и надо делать, то с выбором партнёра всё иначе. Что скажешь?
— Ты действительно… После месяца знакомства! Ты ведь, можно сказать, только сегодня меня узнал. Я согласна. Ой, как же здорово говорить то, что думаешь! Да, я согласна! Не подумай, что я ветреная, хотя нет, думай что хочешь, я согласна, согласна!
***
У Дани была уютная однушка на окраине. По дороге домой жених с невестой зашли в ларёк за вином и грушами.
— Я так понимаю, организация, что одобрила тебе кредит, была нелегальной, — заключил Даня, пока разливал вино по бокалам.
— Вполне легальной. Просто у них очень витиевато прописаны условия договора, так что и не всякий юрист разберётся. Они имеют право подать в суд на меня. Я не хочу доводить до суда, понимаешь? Они отнимут всё, в том числе лишат права на опеку. Я не прощу себе, если по моей вине ребята отправятся в детдом. Я просто погибну от горя.
— Спокойно, родная. — Молодой человек обнял её за плечи. — Не переживай по поводу коллекторов. Скажи, какова сумма долга?
Ира смутилась, но ответила:
— Тысяч семьсот с небольшим.
— Хорошо. Нестрашно. Сколько ты смогла бы уплатить прямо сейчас?
— В сентябре у нас с Кассандрой было пятьдесят тысяч на две семьи, включая неприкосновенные запасы. Теперь меньше. Возможно, около тридцати. Я дурная, деньги считать не умею.
— Не говори так про себя, — ласково шепнул Даня. — Я помогу. Может, я и живу жизнью бедного студента, но деньги каждый месяц откладываю, без этого никак. Я начал ещё в старшей школе, когда перестал тратить сто рублей в день на школьные обеды, вкладывая их вместо этого в книги по маркетингу в качестве закладок. Позже, когда переехал в Петербург, продолжил копить. Устроился на две работы. Копил пять лет. Получилось пока двести шестьдесят тысяч. Мы поедем к моему отцу в Сургут, он добавит нам ещё. Если не хватит, я возьму кредит на своё имя. После как-нибудь расплатимся.
— Даня, ты сумасшедший! Это твои деньги на ресторан. Я ни в коем случае не возьму их.
— Я предупредил, что отныне буду ответствен за тебя, Ира. Ты моя невеста. Моё имущество теперь и твоё тоже.
Девушка замотала головой в стыдливом испуге.
— Это немыслимо! — воскликнула она. — Я ценю твою щедрость, но ни за что не приму материальной помощи. От тебя — не приму!
— Ты обещала довериться мне, — улыбнулся Даня.
— Ты совсем не знаешь меня, Данечка. Так нельзя. Ты же знаешь, что я воровка; а вдруг я предам тебя? А вдруг нет никакого суда и никакой опеки? Как можно довериться человеку, который столько лгал? Я сама себе не доверяю. Прошу, не надо помогать мне.
Кильман по-доброму рассмеялся:
