Примечания:
Куроме и автор благодарят всех неравнодушных к Делу Тьмы товарищей. Ваши печеньки не будут забыты!
Картинки:
Гекатонхейр в деле https://epiclyamazing.files.wordpress.com/2014/08/vlcsnap-2014-08-15-19h53m54s154.png
Карманная форма https://i.pinimg.com/originals/1f/fa/fb/1ffafb8573681c7753bc378133e2a6ad.jpg
Сусаноо и Надженда https://img1.ak.crunchyroll.com/i/spire1-tmb/953a3d8e6c93e7e2c9c1d921dd4ea8541415533156_main.jpg
Семёрка во времена службы Куроме https://static2.mangapoisk.ru/pages/187/30765/Rx4mUVCr289NhVso9zDmVhUGkWHCq6bYMbV5vbCR.jpg по центру Акаме и Куроме, за спиной Куроме стоит Натал, а из-за его плеча выглядывает Гин (погибшая девушка парня).
А.Н. — бечено.
В глубине вечернего парка, меж шелестящих листвой деревьев, стремительно металась смазанная тёмная тень. Беззвучные, не порождающие дуновений воздуха движения создавали впечатление нематериальности тёмного нечто. Среди деревьев расходилось слабое убийственное намерение. Присутствуй здесь случайный свидетель и, вероятно, по улочкам района ещё долго бы ходили слухи о загадочном призраке или злом духе, поселившемся в старом парке.
На деле всё было куда прозаичнее: просто одна имперская убийца решила совместить полезное с полезным и выпустить пар в тренировке. Жадные медики, продлившие цикл обследований и последовавшие за этим раздражающие процедуры, будили внутри глухое недовольство, а совместный со Счетоводом визит за Алым Эликсиром превратил это чувство в еле сдерживаемую злобу.
Моя замотанная в балахон низкорослая фигура в маске, конечно, не участвовала в разговоре, за исключением лёгкого духовного давления для придания тонуса мелкому, но жирному посреднику и его охране. Но миньон был заранее проинструктирован о нужных вопросах и не забыл их задать. Ответы болтливого слизняка одновременно злили и заставляли радоваться своему любопытству, из-за которого я не поленился заменить собой Кенту. Нравоучения от лысого миньона — совсем не то, что мне бы хотелось выслушивать.
К некоторому сожалению, многочисленная охрана, которой был буквально забит небольшой ресторанчик, так и не получила приказ напасть на клиентов и тысяча золотых перекочевала в маленькие толстые ладошки, а нам досталась красивая резная шкатулка с двумя десятками хрустальных фиалов внутри. Жаль. Было бы приятно отрезать голову этому уродцу, а потом заглянуть к тем, кто стоял за его спиной.
Скорее всего, нити сходились в руках первых лиц города, а потом тянулись во Дворец, так что проявлять неспровоцированную агрессию — контрпродуктивно. Зачем мне лишняя суета?
В общем, вернувшись в гостиницу в не самом благодушном состоянии и оставив покупку в номере, начинающая владычица мёртвых сразу после ужина удрала на тренировку, не задержавшись для вечерних посиделок.
В близлежащем сквере я уже успел «намусорить», поэтому пришлось топать в расположившийся в противоположной стороне парк. Но это и неплохо: за время пути еда успела улежаться в желудке, а прогулка после трапезы немного улучшила настроение. По крайней мере, желание кого-нибудь убить приутихло. Да и подходящих целей не попалось. Вопреки подспудным желаниям, вместо грабителей, агрессивных бандитов или, на худой конец, какого-нибудь жалкого маньяка по дороге всё больше встречались влюблённые парочки, гуляющие семейства или просто весёлые компании. Словно под ногами и в самом деле лежал приветливый курортный городок, а не очередное порождение деградации государства, таящее за милым фасадом из мрамора и зелени гнилое нутро, провонявшее кровью, дерьмом и семенем.
— У-у, попрятались, гады! — буркнул я, когда последняя надежда в лице бросающего косые взгляды звероватого мужика оказалась ответственным дворником. Дядька подумал, что блуждающая взглядом по округе девочка — заблудилась.
— Невезуха, — проводив взглядом дворника, расстроено опускаю плечи и делаю шаг к входной арке парка.
«С солдатами и собаками вход воспрещён!» — гласила табличка в проходе, а снизу, для неграмотных, шло перечёркнутое схематичное изображение «персон нон грата».
Уважали у нас в Империи брата-солдата.
Хотя нельзя сказать, что незаслуженно. Деревенские, которые и составляли основную массу нижних чинов, никогда не отличались утончёнными манерами и аристократическим воспитанием, не видя ничего зазорного, в том, чтобы удовлетворить «зов естества» под первым приглянувшимся деревцем. Стоило ли говорить, какую реакцию вызовет «пахучая мина» у какой-нибудь рафинированной дворянки, решившей вдохновиться видами природы? Вот и не пускали солдатиков в «господские места». Тем более сей контингент, кроме «внутренней простоты», отличала склонность к воровству, пьянству и дебошу. А что тут странного? Кого, как не буянов и пьяниц, негодных к честному труду землепашца, старосты сдадут в призыв? То-то.
Поэтому притеснения солдат были частично оправданы. Хотя, как по мне, в армии могли бы и озаботиться введением в курс молодого бойца уроков поведения в обществе — не перетрудились бы господа офицеры.
