Стоящий рядом Натал, которого теперь стоило звать Натаном, тоже был немногословен. Оно и понятно: друг не только расстался со своей негаданно встреченной девушкой, но и, как он считал, поступил с ней некрасиво. Хотя это как поглядеть. Ну, добавил он ей в какао немного мягкого снотворного — и что? Мы уже заранее попрощались вечером, пусть спокойно поспит вместо того, чтобы портить себе нервы и пытаться нас проводить на несуществующий утренний рейс.
Не стоило ей видеть нашего перевоплощения. У девушки и так должно образоваться много лишних вопросов, зачем добавлять ещё?
К слову, мрачное выражение лица неплохо шло новому образу друга. Немного иная стрижка и покрашенные в серо-стальной цвет волосы, визуально добавив пару лет возраста, превратили добродушного парня в сурового молодого мужчину. Изменения внешности Кей Ли ограничились стрижкой и сменой гардероба, общий стиль которого можно кратко охарактеризовать как молодёжно-раздолбайский. Я тоже не сильно отставал от своего якобы родственника, разве что одевался дороже и сильнее тяготел к тёмным тонам, а в волосах с явным синим отливом (радикально менять цвет я не захотел) виднелась пара меняющих причёску заколок.
Собственно, из нашей троицы лишь Натал выглядел серьёзным человеком.
Пока мы с другом предавались размышлениям, Кей болтал за троих. Что удивительно, по делу. Если, конечно, не обращать внимания на сомнительные шуточки с подколками. Скажем, о необходимости соблюдать дисциплину, он выразился в том ключе, что для нарушения непотребств и учинения безобразий нам помощники не нужны и далее в том же духе. Судя по периодически издаваемым хмыкам и подавляемым смешкам от вояк, шуточки имели успех.
Вскоре и Натал втянулся в обсуждение прав и обязанностей охраны. Я предпочитал отмалчиваться, предоставив разговор парням и предводителю стоящих перед нами бойцов — темноволосому крепышу среднего роста с проседью на висках и небольшой залысиной надо лбом. Гато, а именно так звали старшего над охраной, поначалу не знал, как себя вести со столь молодо и несерьёзно выглядевшими нанимателями, отчего немного терялся; но юморески Кея оказались кстати, и вскоре мужик расслабился.
Лишь под конец я решил вставить несколько реплик, напомнив о, по большей части, декоративной роли охраны и её обязанности выполнять прямые приказы любого члена нашей компании, даже если они покажутся странными. Ответом стал пренебрежительно-недовольный взгляд Гато. В чём-то его можно понять: мужчина судил меня по внешности. Попытка молоденькой девчушки влезть со своими хотелками в мужской разговор, да ещё и с заявлениями, что она-де боец лучше профессиональных военных и поэтому охрана ей не нужна, просто не могла получить одобрения армейца.
Впрочем, понимание не означало принятия.
С моим не внушающим уважения и опаски видом лучше сразу продемонстрировать характер подрастающей злобной стервы, чем пройти по категории несмышлёной малявки. Стоило неправильно себя повести вначале, и в ответственный момент какой-нибудь слишком умный охранник мог бы счесть приказы «глупой девчонки» необязательными к исполнению.
— Имеете что-то против? — наклонив голову, с любопытством вивисектора смотрю на Гато. — Может, хотите отказаться от контракта? — в голосе звучали неявные нотки угрозы, они же отразились и в духовном давлении.
Впрочем, тут хватило бы просто смысла сказанного: неустойка в договоре значилась такая, что новообразованной «Скале» проще полным составом застрелиться, чем её выплатить. Хотя, учитывая наличие семей у доброй половины бойцов, такой поступок обрёк бы их супруг и детей на жалкую участь.
Любви ко мне это не прибавило, но относиться стали серьёзнее. Что и требовалось. Пренебрежение во взгляде Гато мгновенно испарилось, на миг в его глазах мелькнул испуг, сменившийся короткой вспышкой злости, которая скрылась за маской видимого спокойствия. Вояка расправил плечи и напрягся, словно борясь с собой.
— Никак нет!
Самое смешное, что мои угрозы были обусловлены не паршивым самочувствием или таким же характером начинающей некроманси, а своеобразной заботой об этих людях. Вот сунется кто-то из них, куда соваться не стоило, узнает лишнее — и что с ним тогда делать? Зачищать. А оно мне надо? Конечно, часть новообразованного охранного предприятия осталась в городе, натаскивать бандитское мясо нового подчинённого Счетовода, но они вряд ли обрадуются исчезновению своих товарищей, что может вызвать проблемы.
Да и Кента за них просил.
Вот и стало стервозное поведение инструментом влияния. Ведь человеческая психология такова, что люди легче нарушают приказы «добрых» начальников, чем «злых», полагаясь на милость первых и страшась безжалостности вторых. Значит, и дальше будем отыгрывать паршивый характер, создавая правильное первое впечатление.
Потом можно будет и не напрягаться, охранники сами построят модель моей личности, и подсознательно уложат почти любые поступки в сформированный шаблон.
