«Звучит так, будто над «пузиком» и бородой мне работать не надо», — мысленно хмыкнул я на завуалированную подколку.
Кей, не дождавшись реакции и не обратив внимания на пинок Акиры и её шипение о недопустимости оскорбительной критики командиров, прищурился и, напоказ окинув взглядом мою плюшево-полосатую ношу, продолжил:
— Но прийти с праздника и начать обвинять в своих грехах нас — это прямо высший балл! Просто в точку попала, подруга! Старина Клаус расплакался бы от умиления!
— Скорее, лопнул от злости, — усевшись рядом с остальными, я положил тигра на пол. — Могли бы и предупредить, что сегодня будет этот проклятущий праздник! Народу — хоть косой коси!
— Ай-ай, ты как впервые под солнцем! — сокрушённо покачал головой Кей. — Стыдно не знать государственных праздников нашей прекрасной Империи. Или ты до сих пор думаешь, что праздник — это когда в столовой дают пирожные?
— Пф! — я скорчил презрительную гримасу. — Если на праздник не дают вкусняшки, то какой это праздник? День Империи — праздник. День рождения Императора — праздник. День крестьянина — мешающее покупкам сборище!
— Кстати, Натал, что от тебя хотел Иводзима? — спросил друга, когда наша четвёрка закончила шутливые пререкания о важности праздников и критериях, эту важность определяющих.
— Его было сложно понять, Куроме, — друг потёр лоб.
— Опять забалтывал?
— Да, — Натал страдальчески улыбнулся. — Он хотел, чтобы мы продолжили сопровождать караван. Но мы ведь и так собирались это делать! Не понимаю, — парень покачал головой.
— Надо было содрать с этого болтливого жирдяя денег за охрану! — высказалась Акира.
— Ага, и вкусняшек в дорогу, — добавил я. — А лучше было отправить к нему нашего болтуна, — кивок на Кей Ли, — и пойти со мной по магазинам.
Обед продолжился за обсуждением, кто победил бы в «схватке болтунов» и шуточками на эту тему. Вскоре к нам присоединился Бэйб, но здоровяк, как всегда, больше хмыкал с разными интонациями, чем говорил.
* * *
После того, как мы расправились с обедом, Кей с Акирой нас покинули, собираясь проветриться и посмотреть на народные гуляния. Бэйб отправился в номер, решив заняться своим любимым хобби. Лишь я и Натал остались в ресторане, лениво болтая под чаёк.
Остальные посетители не слишком активничали, создавая тихую уютную атмосферу… которую разом разрушила одна блондинка, настоящим вихрем ворвавшаяся в ресторан.
— Подлец! Негодяй! Жадный похотливый свин! — неистовствовала Эрис. — Как такой низменный человек вообще смог стать директором театра?! — девушка была зла и расстроена.
Спустя некоторое время, выпив чая, она снизила накал экспрессии и объяснила, что произошло. Как оказалось, с выступлением в одном из театров возникли сложности в лице его директора. Тот вдруг решил пересмотреть договорённости и потребовал взятку, причём намекал, что желал бы получить её «натурой». До глубины души возмущённая и оскорблённая девушка, плеснула в лицо престарелому донжуану предложенным им вином и, сев на первую попавшуюся повозку, вернулась сюда.
В отличие от друга, который пытался успокоить до слёз опечаленную девушку, я сохранял молчание. Мне была не слишком понятна причина расстройства. Мало ли кто и чего треплет? Ну не получилось выступить сейчас, получится потом. В конце концов, после эпопеи с озабоченными наёмниками она выглядела спокойнее. И это несмотря на реальную опасность! К тому же я и в прошлой жизни плохо умел утешать плачущих, а уж сейчас…
— П-почему ты молчишь, Куроме? — хлюпнула носом блондинка.
— Если ты собираешься стать певицей, тебе предстоит привыкнуть к такому. Будет множество людей, которые захотят тебя поиметь в прямом или переносном смысле. Как и тех, кто захочет сделать гадость из зависти, выгоды или просто от подлой натуры. Так что хватит разводить нюни! Можешь считать этого уродца тренажёром, помогающим закалить моральную стойкость.
— Как… — всхлип, — к-как ты можешь быть такой толстокожей?! Я хотела с тобой поделиться, а ты… а ты… — глаза девушки, которые и так были на мокром месте, наполнились нешуточной обидой, готовые извергнуть новый поток слёз.
— Кхм, — я смущённо почесал щёку, поняв, что меня не туда занесло, — Я тебе сочувствую. Просто я не слишком хорошо умею утешать. Мда… В общем, я хотела сказать, что тебе стоит быть сильней и не так остро реагировать на всяких ничтожеств. Не очень получилось, признаю. Хочешь, навещу твоего обидчика и заставлю пожалеть о своих словах?
— Не хочу, — гнусаво от слёз ответила Эрис и, успокаиваясь, снова шмыгнула носом. — Он тоже благородный. Тебя арестуют, если ты его изобьёшь.
«Если найдут».
— И почему ты так плохо говоришь про артистов? Директор Луис — бессовестный негодяй, но это не значит, что все такие, — увидев моё скептическое выражение лица, блондинка насупилась. — Ты не можешь этого знать! Ты сама говорила, что не любишь спектакли и не ходишь в театр, вот! — достав зеркальце, девушка стала приводить себя в порядок.
