КПД подобного способа до печального низок. Но зато он быстрый, не требует погружения в транс и, в теории, пригоден для преобразования в навык, который можно передать другим. Ну, по крайней мере — разумным немёртвым; нежити, в отличие от меня, даже не нужно фильтровать энергию: что от человека сила, что, скажем, от коровы — им без разницы, с рогатой скотины праны даже больше.
Я же, являясь живым человеком, не обладал такой всеядностью, но набил руку на свинках и людскую прану фильтровать стал намного лучше. И что занятно: даже у умирающего и еле цепляющегося за жизнь Воина этой субстанции оказалось достаточно много. Видимо, в запредельном режиме тело и его энергетика не выдерживают и ломаются раньше, чем кончается «топливо» в виде духовной и жизненной силы. Так что после очистки от трудноусвояемого мусора собранного хватило, чтобы немного восстановить силы… и не только их: изгнанные навыком эмоции окончательно вернулись, да и рука, отбитая свежевыпитым уродцем, стала болеть меньше.
— Неплохо, — сжимаю и разжимаю кулак. — Можно продолжать веселье.
— … — неодобрительно смотрит Натал.
— Мне нужно восстановиться на случай новых неожиданностей, — отвечаю на укоряющий взгляд поднявшегося на ноги друга. — А он, — пинаю голову изломанного, изуродованного от применения способности тела, — сам виноват, нечего лезть в драку на хрупкую, безоружную девочку, она ведь и зашибить может, хе-хе. И не смотри так, будто тебе жалко это мясо: я его вырубила, чтобы не мучился. Кто самая добрая в Империи повелительница мёртвых? Я самая добрая в Империи повелительница мёртвых!
Натал вздохнул. Ну да, мой фирменный чёрно-могильный юмор у него особого отклика не вызывал.
— Пошли, Куроме, только мы здесь остались.
— Сейчас, — бросаю последний взгляд на освещаемые крупной луной руины «предбанника» лаборатории. Вокруг живописно разбросаны тела наёмников её хозяина, останки уродливых экспериментальных химер и убитых южан, зев туннеля на нижние ярусы курится дымком. В лучах ночного светила не видно уродливого натурализма: ночная темнота, словно умелый художник, заретушировала реальность, наделив своеобразной красотой.
Эстетика смерти, да-а…
На самом деле внутри я не столь бодр и весел, как хотел показать. После резкого глушения эмоций, наполненных кровожадным весельем, и дезактивации этого навыка «самая добрая повелительница мёртвых» поймала своеобразный меланхоличный отходняк. И теперь, скользя взглядом по трупам и руинам, я пребывал далеко от радостных мыслей. От горестных, впрочем, тоже: на душе царила серость.
Скольких мы сегодня убили? Скольких отправили на тот свет опосредованно, столкнув лбами или натравив бандитов? Многих. А ведь они о чём-то мечтали, в чём-то отчаивались, кого-то любили. У всех, наверное, были друзья, возлюбленные, старенькие или не очень родители, дети… часть из которых благодаря мне тоже отправилась на перерождение. И что в душе отзывается на эту мысль? Ничего. Любуюсь по-своему романтичным видом, радуюсь тому, что удалось спасти товарища, и лениво размышляю над тем, что операция могла пройти и лучше.
Поверил бы я-Виктор в то, что в следующей жизни он станет таким? Представив, как происходящее выглядит со стороны «нормального человека» из прошлого мира и вообразив, как это самое прошлое, «нормальное» воплощение могло отреагировать на встречу с воплощением нынешним, растягиваю губы в кривоватой улыбке. Чудовище, да. Пускай мой разум и хранил память Виктора, а также оперировал его знанием и пониманием многих вещей, но всё же я не была им. Слишком поздно проснулись воспоминания прошлого воплощения, слишком диссонировала его личность с текущей реальностью и моим местом в ней, слишком неприспособленной она оказалась. Грустно на самом деле, но ничего не попишешь. Остаётся с пользой применить полученные знания и постараться принести своей стране и близким больше пользы, а также стать лучшим человеком, чем моя версия из того, не случившегося будущего.
Хотя с последним получалось как-то не очень.
Да, мне нравится думать, что я убиваю плохих и не слишком людей ради светлой цели. Но что забавно — большинство наших противников тоже верят в свои идеалы: они сражаются за семью, за благополучие родного региона или страны, ради великой идеи… редко кто открыто признаёт, что ищет лишь выгоды, по крайней мере, на словах. Чтобы на полшажочка приблизиться к сияющей впереди цели, мы, жители тени, без затруднений грабим, убиваем, предаём, топчемся по чужим жизням и судьбам… втаптывая мир ещё глубже в смрадное болото мрака. Словно вся планета под нашими стопами — лысая гора*, на которой мы и отплясываем свой бессмысленный, местами пошлый танец.
