— Понятно, — кивнул я. — Хочешь, расскажу тебе заклинание от страха? Были времена, когда оно помогало мне успокоиться, — о том, что те времена были в прошлой жизни, уточнять не стал.
— Конечно, хочу! — заинтересовалась и даже как-то повеселела девушка, — сколько времени мы вместе, а ты для меня — до сих пор загадка.
— И поэтому до сих пор тебе интересна.
— Больше всего мне интересно, как ты, с таким аппетитом и любовью к сладкому, умудряешься не потолстеть, — с шутливыми нотками зависти проворчала Изабелла.
— Всё благодаря духовной силе и ускоренному метаболизму.
— И почему меня не отправили учиться в какой-нибудь Храм боя, — вздохнула аристократка, впрочем, не без некоторой доли притворства. К физическим упражнениям и тем более — необходимости самой с кем-то драться девушка относилась с заметным предубеждением. Вот посмотреть на сражение гладиаторов — это да. — Ну же, не томи меня, сладкая, дай прикоснуться к тайной мудрости своего Храма!
— А что мне за это будет?
Собеседница хитро стрельнула глазами из-под длинных ресниц и улыбнулась.
— Тебе понравится.
— Ну, раз ты обещаешь… — напускаю на себя серьёзно-сосредоточенный вид, и с выражением зачитываю — придуманное писателем из прошлого мира «заклинание»:
— Это, что — настоящее заклинание? — удивлённо воззрилась Белла.
— Кто знает? — загадочно улыбаюсь её реакции.
На имперском языке слова слышались действительно весомо… куда весомее, чем помнилось Виктору. Или тут виновата толика духовной энергии, которую я, войдя в образ, транслировал вместе с голосом? Пусть заклинания в нашем мире не работали, но у меня и правда получилось что-то такое… магическое, почти как в песнях Эрис.
Интересно, как там моя блондинка? Надеюсь — хорошо.
Мысленно пожелав добра одной своей знакомой, возвращаюсь к беседе со второй. Изабелла, будто поддавшись чарам (и очередному бокальчику вина), наконец, позабыла о своём беспокойстве и, окончательно повеселев, начала выспрашивать «таинственные секреты» Храмов боя. Я с удовольствием рассказывал любовнице байки разной степени завиральности, часть — пересказывая, часть — реконструируя из памяти древнего генерала, а часть — и вовсе выдумывая. До главного болтуна всея Отряда мне, конечно, далеко, но рядом с красивой девушкой истории разной степени забавности вспоминались и генерировались будто бы даже без участия разума.
Мы ели различные деликатесы, выпивали, шутили, смеялись. На время мы с Беллой забыли о тревоге, что неизвестностью грызла сердце одной, и беспокойстве, что терзало другую, но уже благодаря
Потом мы направились к Изабелле, начав целоваться прямо в карете.
Потом любили друг друга. Потом говорили — и снова предавались постельным утехам, стремясь подарить партнёрше частицу тепла и получить его в ответ. Нет, между нами так и не протянулась нить настоящих чувств — слишком много лжи и недоговорённости заложено в фундаменте отношений, слишком мала вероятность их продолжить, если этот фундамент разрушится. Но именно Белла помогла мне сохранить разум под натиском сущности тейгу, гложущей душу дыханием хлада, тлена и безумия, а я… что ж, я — защитил её от той тьмы Империи, правомочной частью которой была наша группа. И моей благодарности с увлечённостью аристократической красотки оказалось достаточно для вспышки прощальной нежной страсти, предвещающей скорое расставание.
А после… я оставил разметавшуюся на шёлковых простынях девушку.
И пошёл убивать.
Переступив порог пивной, могучий телом русоволосый мужчина повёл носом.
— Чем это у вас так пахнет? Как бы курится что-то?
— Да, генерал, — ответил ему такой же плечистый, но более коренастый собеседник с солидным животом под светло-коричневым фартуком. Хозяин, стуча по дереву пола резиновым протектором деревянной ноги, лично вышел, чтобы поприветствовать и обслужить уважаемого посетителя, по совместительству своего давнего старшего товарища. — Дочка на рынке благовонные палочки купила. Ничего так, успокаивает. Иль не нравится? Убрать?
— Пусть. Балуешь ты её, Коста, — сказал генерал Стоун, усевшись на своё любимое место. На столе будто по волшебству появились кружки с фирменным пивом и излюбленными заедками главы войскового гарнизона провинции. — Помнишь, как мы в семнадцать с варварами резались? А ей — рынок, тряпки и столичная мода. Честное слово, гляну, так жену бывшую вспоминаю.
