Отправив миньону мыслеобраз призывающий быть поаккуратнее, подкреплённый чувством неудовольствия добился строго противоположного: туповатый великан, озлившись на разбрасывающегося всяким мусором обезьяна, несколько раз его сильно ударил и в довершение вывихнул руку в локте.
«Придурок», — без злобы, даже с некоторой безнадёгой пронеслось в голове. Прапор и аккуратность — это противоположные понятия. Мастер-ломастер, блин!
— Гу-а-уауа! — согласилась со мной будущая марионетка. Растерявший боевой пыл обезьян как-то почти по-человечески понурился и, признав поражение, отправился прочь от победителя и толпы возбуждённо верещащих и прыгающих от дерева к дереву зрителей. Даже немного жаль его.
Избитый и изгнанный из стаи вожак встретил свой конец и новое начало сразу после того как скрылся с глаз других обезьян. Уставший эйпман не смог оказать достойного сопротивления и вообще толком среагировать на мою атаку, а потому удар вышел чистым и почти безболезненным. Очередная марионетка пополнила коллекцию Яцуфусы.
— Ну что, Натал, раз с обезьянками всё решилось так быстро и весело, может, наведаемся к гидре? — спросила я после того, как обезьян с вправленной рукой отправился в пространственный карман.
— Гидра может оказаться опасней всей этой стаи разом, — с некоторым сомнением проговорил парень. — А если придётся сражаться на болоте… — покачивание головой. — И у нас нет средств, чтобы надёжно убить такого крупного и живучего монстра.
— В болото мы не полезем, борьба в грязи это не моё. Выманим монстра на сушу, заманим на фугас, потом ты наколешь оглушённую гидру, как бабочку на иголку, ну, а дальше останется только добить и завербовать в мой отряд смерти. Главное — не промахнись и меть в ложбину между голов: там слабая шкура, нет защитных пластин и костей, зато есть нервный узел, — делюсь я собранной на возможную цель информацией. — Парализованного монстра и детишки разберут. Если он не успеет регенерировать, конечно.
— Но это опасно, ты ведь сейчас слаба…
— Не стоит держать меня за слабачку! — произношу непроизвольно окрысившись. — Если я сейчас сдала, то это не значит, что ты можешь называть меня ни на что не годной! Если ты отказываешься, я расправлюсь с тварью сама! — слова друга не несли какого-то плохого подтекста, но… больная тема «слабые убийцы должны умереть» и всё такое. Одно дело подшучивать над своим состоянием и совсем иное, когда обвиняет в слабости другой человек, пусть близкий и не со зла.
— Прости.
Некоторое время мы двигались молча, лениво отмахиваясь от D и C-ранговой мелочёвки. Натал выглядел немного расстроенным, от его вида в груди неприятно тянуло. Нехорошо вышло. Друг согласился помочь в охоте и проявил беспокойство, а я, потакая своим фобиям и паршивому характеру, реагирую, словно ершистый подросток. И кто из нас, спрашивается, психологически старше? Стыдно.
«Когда убьём эту цель, угощу Натала тортиком. Самым вкусным!»
Чем ближе мы подступали к охотничьим угодьям гидры, тем сильнее чувствовался прилив сил. Вернее, не совсем прилив, а некое трудноописуемое ощущение, которое можно сравнить с тем, что возникает после смены тяжёлых зимних ботинок на лёгкие туфли и визита из надоевшего города в весенний хвойный лес.
М-да, похоже, Натал прав и с этой целью придётся повозиться. Гидра здесь действительно самая опасная, раз заняла место в центре этого небольшого анклава Диких Земель.
Пришлось немало покружить на границе болота, но в конце концов Наталу удалось заметить в отдалении живой трёхглавый холм, дремлющий среди растущих в воде чахлых деревьев.
Подготовка, в отличие от поисков, много времени не заняла. Мы выбрали место встречи, прикинули, где и как будет вылезать монстр и установили на предполагаемом пути следования фугас. Я размотал катушку провода и притаился, держа наготове взрыватель. Друг и Прапор тоже заняли скрытые позиции, а мой новообретённый слуга принялся издавать вызывающие вопли и бросать в болото ветки, вырванные с корнем деревца и камни.
Хозяйка местных болот не смогла долго терпеть дебошира, кроющего её обезьяньими матами, и двинулась навстречу мохнатому хулигану. Когда гидра достаточно приблизилась к беснующемуся эйпману, не преминула выразить своё отношение к его манерам: три последовательных плевка объёмом никак не меньше пары вёдер каждый с шипением разбились о землю. Но ловкий обезьян увернулся и снова провокационно заверещал, бросив в монстра новое чахлое деревце. Этого гидра не выдержала и в облаке грязных брызг выметнулась на сушу.
«Тонн пятьдесят, — отстранённо прикинул я, глядя на здоровенную тушу, которая, судя по размерам, могла в один присест сожрать слона, а то и двух. — Зря со взрывчаткой пожадничали».
И словно подтверждая эти мысли, монстр, вместо того, чтобы прямо проследовать к заботливо приготовленному для него фугасу, ломанулся сквозь плотную древесную поросль. Хотя — что ему эта поросль? Трава, не более.
