Для начала ему пришлось терпеть несколько сеансов ругани Стоуна — и более того, по их итогу идти генералу на уступки. Так-то территории вокруг опорных пунктов и район жительства имперских военных офицеров и без того патрулировали исключительно солдаты, вышвырнув оттуда людей Модо; но теперь это правило, к вящему неудовольствию давнего сподвижника, вступило в силу, как официальный закон.
У губернатора имелись мысли, как позже можно обернуть ситуацию себе на пользу. Но пока в городе так и не утихла сумятица, войсковой порядок на землях этого армейского сапога бросал тень на стражу и Фореста как главу администрации, что… досадно. Соперники и заклятые друзья уже начали присматриваться к оступившемуся вожаку: «А не потерял ли тот хватку? Не пора ли попробовать его на зуб?». Для того, чтобы мысли оставались только мыслями, необходимо демонстрировать решительные действия. А Форест терпеть не мог решительных действий без тщательной подготовки!
Пальцы вновь дрогнули, будто желая сжаться на чьём-то горле.
Не радовал его и алхимик, который закрылся в лаборатории и сорвал поставки новой партии спец-добавки в еду ополченцев. Той, что ускоряла вбивание рефлексов в их тупые головы и подавляла волю у разнородных любителей обдумывать приказы. Это тоже… неприятно. Средство имело накопительный эффект — и если прервать курс, его придётся начинать сначала, что могло сказаться на рекрутах. Туповатые, но притом сильные, выносливые, исполнительные и бесстрашные солдаты — это, безусловно, хорошо. Но только до тех пор, пока они не превращаются в слюнявых идиотов. Не зря же во время давних войн с Империей эта методика использовалась западными алхимиками только в случае острой нужды в дисциплинированном и хоть как-то подготовленном мясе?
Даже если забыть о долгоиграющих последствиях, процент отсева и так опасно высок; не набейся в город столько никому не знакомых и не нужных беженцев, уже возникли бы вопросы… а если процент отбраковки повысится ещё сильнее, то они возникнут и у беженцев. Увы, без хоть каких-то солдат все их планы разлетятся, как карточный домик под ветром.
Ко всему прочему, их карманный банк обнесли на крупную партию золотых монет, что ставило под угрозу некоторые договорённости с людьми, которых опасно огорчать проволочками. Существующий как раз для таких случаев резерв средств позволил скомпенсировать потери, но вот последовавшая за этим волна внутренних распрей вышла многократно… неприятнее. А если вспомнить о неопределённой ситуации с попыткой восстания и причастности к ней сил из штаба Революционной Армии…
И в это сложное время его подчинённые вместо следования указаниям и исполнения непосредственных обязанностей начинают собачиться и сваливать вину друг на друга! В момент, когда за цепью событий явно прослеживается чужая воля!
Или… кто-то из них сменил сторону? Форест окинул взглядом покрасневшего от ярости главу полиции, оравшего на хранящего желчное спокойствие «молодого выскочку» — темноволосого мужчину лет сорока, нынешнего начальника службы разведки. Разведчик тоже не молчал, отбивая все нападки и холодно жаля обвинениями в некомпетентности.
— …не стоит перекладывать на плечи разведки свои промахи, Модо. Держать чернь в узде — ваша задача, не моя. Разве я виноват в неспособности ваших людей справиться с толпой взбесившихся голодранцев?
— Я виноват?! Да ты охренел, паучий выкормыш! Кто, мать твою давалку, просрал у себя под носом подготовку бунта?! — взревел глава полиции. — Мои люди поймали семерых подстрекателей! Слышишь, козёл мутноглазый, семерых! А твои безрукие выползки даже жопу не почесали!
— Я неоднократно докладывал о зреющем недовольстве. Наёмники Пауля давно зарвались, хватая всех подряд. Окорачивать прихвостней чернокнижника и разгонять сборища недовольных не входит в список непосредственных задач моей службы. К вам, как и на стол господина Фореста, — вежливый полупоклон в сторону губернаторского кресла, — ложились доклады о странных шевелениях среди революционеров и сочувствующих их движению граждан. После, — короткая заминка, — реформирования наше отделение Службы Разведки не имеет боевого крыла, поэтому я считаю, что мы выполнили свои обязанности в полном объёме.
— Тогда где, слизняк пупырчатый, разжигатели всего этого дерьма?! Где тот сын сыча и гиены, который платил заводилам и закладывал дымовые шашки? Где организатор ограбления? Кто проговорился о золоте?! Ответь нам, выскочка плоскомордая!
— Я бы тоже хотел это узнать, Рамон, — прозвучавший голос хозяина кабинета моментально заставил спорщиков замолчать, погрузив помещение в тишину.
Глаза Модо, предчувствующего выволочку неприятного человека, торжествующе блеснули.
