— Клан Змеи? Охранников губернатора? Конечно же нет! Вы переоцениваете мои скромные способности, госпожа! Если напасть на одного или может быть двух… но всех семерых они смогут только ненадолго задержать. Искусство химерологии очень требовательно к ресурсам и изначальному материалу, даже один из Плетущих Плоть не смог бы сделать из грязеедок с задатками ровню воинам духа, достигшим высот на своём пути. Иначе это мы бы правили миром, а не проклятые им… — наткнувшись на меня взглядом, алхимик закашлялся и замолчал.
— С элитными бойцами разберёмся. Но на зачистку их квартала твоих, хм, девочек хватит? Там вроде никого сильнее средненького Адепта.
— Безусловно, — мужчина пришёл в возбуждение и совершенно по крысиному заулыбался, начав потирать ладони. — Девочек и женщин я возьму себе… это будут идеальные коровки! А если удастся захватить живого Адепта… О-о, какой материал, какой материал! Я, наконец, смогу довести до конца свой проект! Это будет подлинный шедевр, госпожа!
— Нет. Они умрут. Быстро и без лишних страданий.
Приказ на полную зачистку чем-то не угодившего командованию клана звучал вполне однозначно. Мне тоже хватало в жизни приключений, чтобы оставлять в живых будущих мстюнов и врагов Империи. Однако это не значило, что нужно их мучить. К тому же в городе мы не задержимся, а в Столице миньону хватит материала даже без южных убийц и их подрастающей смены.
— Нет-нет-нет, выбрасывать перспективный материал на корм червям — настоящее варварство!
Как-то он слишком быстро перешёл от страха к наглости.
— Проблемы со слухом? Никакого нового материала, пробуждай готовых химер и усыпляй незавершённых.
— Но почему?! — словно ребенок, которому отказались давать конфетку, возопил немёртвый. Правда, дитя из него было на редкость злобное и несимпатичное. Даже розовая шевелюра и маленький «женственный» подбородок не придавали круглому лицу милоты, скорее наоборот.
— Потому что я так сказала, — для придания веса словам, придавливаю разошедшуюся марионетку духовной силой. — Надеюсь, ты не забыл, в чьих руках твоя душонка? — чувствуя растущий страх, волнообразно повышаю воздействие, вбивая в голову обездвиженного мысленным приказом мертвяка каждую новую фразу.
Что-то на грани сознания шептало, что я забиваю гвозди микроскопом. Но жадная Яцу не спешила делиться секретами перепрошивки разума марионеток, поэтому приходилось действовать по знакомой схеме.
Может, так давить с самого начала это и перебор, но после конфуза с Дафом я предпочитал перестраховываться и дуть на воду. «Пиар» хитрости и подлости западных алхимиков в имперских СМИ плюс ходящие в различных кругах россказни немало способствовали подозрительности. Да и сам этот Пауль — мутный и немного сумасшедший тип. Такого лучше сразу застращать, чем разбирать последствия неумеренного энтузиазма.
Нарезав задач по подготовке зондеркоманды «бодибилдерш», консервации лаборатории и подготовки самого ценного и нужного оборудования к навьючиванию на Печеньку, я поманил немёртвого пряником в виде новых горизонтов исследований и оставил его заниматься делами.
Хотелось надеяться, что я не совершаю тем самым ошибку. Но если запреты сможет обойти и этот слабовольный работяга от алхимии, то разведывательно-диверсионный потенциал разумных марионеток придётся серьёзно пересматривать. Ну да это дело будущего, а пока поужинать — и спа-ать.
В предгорье, посреди густо поросшей тропической зеленью каменистой равнины сражались две массивные фигуры. Одна предпочитала манёвренную тактику, скачками двигаясь вокруг своего противника, а вторая играла от обороны, блокируя удары и изредка контратакуя.
Бух-бух-бух! Бух! Бух-бух! — звуки могучих ударов, каждый из которых не уступал в мощи выпущенной из пушки металлической болванке, от частоты сливались в грозный рокот. Это вооружённый тяжёлыми металлическими колотушками эйпман в очередной раз пытался взять у Прапора реванш.
Безуспешно.
Бах!!! — Мастер стиля Алмазного Тела, наконец, нанёс удар в полную силу. Кувыркающееся в воздухе тело обезьяна, получившего кулаком в грудь, отнесло на десяток метров и ещё немного протащило по камням, прежде чем ловкий монстр смог перекувырнуться и вскочить на ноги.
— Уг-кх… гу-аугх, — отряхиваясь от грязи и зелени, по-обезьяньи выругался Эйпман. По крайней мере, эмоциональный посыл был похож на: «Крепкая и сильная вражина! Но я ещё отыграюсь!»
Прапор только оскалился.
