— Понимаю. Тогда слушай: судя по собранным данным и заключениям аналитиков, наш заговор обречён, как и весь союз обречён на развал и междоусобицу. — Диего вскинулся было, но, так ничего и не сказав, махнул рукой говорить дальше и с выдохом обмяк в кресле. — В самом благоприятном случае после смещения губернатора вам, как и мне, придётся отказаться от занимаемых должностей, распределение многих привилегий и активов так же будет пересмотрено. В худшем… не выйдет даже откупиться.
— И что? Предлагаешь сбежать? Отдать земли рода чужакам? Вручить судьбы крестьян, принятых под крыло Агилар, — тем, кто выжмет из них все соки, тем, кто разрушит всё, за что лили пот и кровь поколения моих пращуров?! Превратиться в безымянных и безземельных полунищих бродяг?! Предать сотни лет истории?! Разве для этого мы с Форестом всё начинали?! Никогда!!! — бухнул по подлокотнику Диего.
На самом деле глава рода Агилар не был так уж озабочен проблемами черни. Конечно, на фоне большинства других владетелей он выглядел едва ли не образцом добродетели, но это по большей части обуславливалось трезвым расчётом. Получивший хорошее образование, дворянин прекрасно понимал: чтобы получать от земли настоящий доход, в неё нужно вкладывать, и прибыль выйдет пропорциональной вложениям. Вино, консервация и качественный сахар всегда будут стоить дороже простого сырья. Сытые и заинтересованные в результатах труда рабочие и крестьяне не только эффективнее ленивых и слабых доходяг, но и создают роду положительную репутацию, что в условиях сложной политической обстановки внутри региона — едва ли не важнее. Не зря же предприятия Агилар продолжали работать даже в самый накал волнений? Есть, чем гордиться!
И вот теперь он должен всё бросить? Вписать своё имя в хроники не как человека, приведшего род к небывалому расцвету, а как главу даже худшего, чем презираемый им безумный отец? Нет!
— Не стоит впадать в крайности. То, что господин губернатор проиграл — означает, что проиграл только он.
Хозяин дома остро и уже совсем не пьяно посмотрел на собеседника.
— Предательство?
— Диего, ты ведь прекрасно понимаешь, что на нашем уровне нельзя остаться незамаранными ангелами? Нужно правильно расставлять приоритеты, и в нынешней ситуации это необходимо делать быстро. Оттягивание означает лишь усугубление бед. Или ты забыл, кто отправил на тот свет твоего отца?
— Заткнись! — зло рявкнул Диего. — Он обезумел, из-за него умерла мама, а сестра до сих пор боится этого дома! Изабелла не виновата, она была вынуждена… Я, я как старший брат и мужчина должен был сам… разобраться с этим… человеком, после того как начали пропадать не только служанки, — тихо проговорил он и запустив в стену бокал снова начал экспрессивно ругаться. Он ненавидел отца и не любил о нём вспоминать. Его манеру вести дела, его ограниченность, его тупую садистскую жестокость. Ненавидел и презирал убийцу своей матери! Именно нежелание быть похожим на родителя сыграло одну из важнейших ролей в формировании характера отпрыска.
Рамон, на которого эта вспышка не произвела совершенно никакого впечатления, спокойно сидя в кресле, ожидал её завершения. Он и сам по себе был достаточно холодным человеком, а профессия только усилила эту черту. Даже смерть старого недруга, которого он так удачно косвенно, руками губернатора, вытащил на смертельный променад, не вызвала особо ярких эмоций — лишь чувство мстительного удовлетворения и лёгкой опаски в сторону новых партнёров.
— Именно, племянник. Я всего лишь непризнанный плод мезальянса и не имею права лезть в дела рода, но, как некоторым образом причастное лицо, могу сказать, что именно наше промедление стоило юной Изабелле душевного покоя, а леди Агате — жизни. Так и у господина Фореста были шансы на победу, но теперь, когда они исчезли, он сможет только утянуть нас с собой на дно. Боюсь, наш губернатор не проживёт и недели, а продолжить борьбу после его кончины — означает ввергнуть город и провинцию в смуту и неизбежно проиграть. То же произойдёт, если мы промедлим.
На самом деле, в иных обстоятельствах Рамон ни за что не стал бы подходить к Диего с таким предложением и тем более не стал бы давить на владетельного родственника грязными семейными тайнами — слишком высока вероятность получить не ту реакцию и надолго испортить отношения, а то и поймать пулю от взбешённого родича. Но сейчас, после скандала и подозрений со стороны губернатора (к которым глава разведки, признаться, отчасти приложил руку, усилив накал), приведённые аргументы не заставили вспыльчивого мужчину впасть в ярость, а повлияли именно тем образом, на который и было рассчитано. Чего Рамон не учёл, это того, что Диего и сам успел хорошо изучить своего родственника, а также за время совместной работы с Форестом успел получить несколько уроков в ведении интриг. Он, несмотря на алкоголь и эмоциональное состояние, понял, что его «ведут».
Понял и запомнил.
— И? Кому мы должны продаться ради общего, хах, блага? — разочарованно рассмеялся мужчина.
