—
Перестав кривляться, продолжил пренебрежительно:
— С каких это пор у слабаков появились ранги? Старший слабак, младший слабак… всё равно слабак. Зато гонору на трёх Куроме-чи хватит!
— Радуйся, значит — удача на нашей стороне, — говорю я, проигнорировав подколку. — И вообще, как говорят в нежно любимой тобой среде вояк: «Лучше перебздеть, чем обосраться».
— Фи, Куроме, что за выражения, — сморщила носик стянувшая маску Акира.
— Что, так понравилось играть в дворянку, Акира-чи? — мгновенно перевёл фокус внимания Кей.
— Может, и понравилось. Или ты считаешь, что такая, как я, не подходит для этой роли? — окрысилась рыжая.
— Воу-воу, не бушуй, мне для тебя и трона Императрицы не жалко, о моя Суровая Госпожа! — открестился шутник, однако он бы не был собою, не вставь в конце речи шпильку. — Но кто спросит мнения безымянной тени?
Акира скривилась. Ей, в отличие от юмориста, которому было плевать, не очень нравилось осознавать себя «безымянной», которой даже нормальной могилы не положено. Как это соотносилось с подчёркнутой приверженностью к установленным на Базе правилам (впрочем, ныне изрядно расшатанной моими скромными силами), наверное, не слишком понятно и самой девушке. По крайней мере, обиделась она на своего парня, а не на командование.
— Хватит чесать языком, идиот! Займись делом! Заметаем следы и уходим!
Натал на это согласно кивнул и уже сам поторопил копуш.
— Эй, подруга, так откуда ты набралась таких грубых поговорок? — спросил шутник, устанавливающий зажигательный сюрприз для любопытных. Нет, мы не собирались жечь склад и создавать угрозу масштабного пожара, так что огнесмеси использовали немного — ровно столько, чтобы здание смогли потушить… затоптав и залив водой все возможные следы.
— Капитан штурмовиков, с которым как-то пришлось вместе работать, любил такие прибаутки. Ну, я рассказывала о нём, такой же шутник, как ты, — отвечаю не отвлекаясь от обрабатывания пространства склада отбивающим запах составом (мало ли, вдруг сюрприз найдут и обезвредят?). — Тот, который «Мы сражаемся ради любви!» и «Один хрен, если в задницу!». С него потом южане за такие шуточки кожу содрали. Живьём.
— А-а, из усиления вашей с Наталом позапрошлой группы? Помню, помню, — покивал сокомандник. — Но я не такой, я клёвый и крутой! Мне так легко под кожу не забраться.
— Потому что ты толстокожая скотина, — буркнула переодевшаяся Акира, стукнув освободившегося от своего дела парня по плечу. — Сволочь и эгоист! — Припечатала рыжая.
И уже ко мне:
— Куроме, заканчиваем. Натал сказал, сюда идёт полиция, пора уходить.
— Господин, к вам посетитель: уважаемый Рамон, — проговорил одетый в бело-золотую ливрею лакей.
— А-а… Рамон, пусть заходит, — чуть заплетающимся языком сказал хозяин особняка. — Тащи второй бокал. И разгони любопытных. Кто будет греть уши — пристрелю, — вполне серьёзно посулил аристократ. Слуга, отлично знавший не злой, но вспыльчивый нрав хозяина, коротко кивнул и поспешил исполнить указания.
— Добрый вечер, Диего, — вежливо склонил голову вошедший в просторную светлую комнату визитёр.
— Издеваешься, дядюшка? — криво усмехнулся мужчина. — А-а… плевать. Хоть ты не носишься как безголовая курица или не срываешься на других как укушенный бабуин, — вспомнив поведение губернатора, Диего нахмурился и опрокинул в себя бокал элитного вина так, словно это была продающаяся за медяки червивка.
Старого друга можно понять: после череды пьянящих успехов раз за разом терпеть неудачи… тяжело. Немногие смогут сохранить хладнокровие. Но те слова и обвинения, которые он услышал от Фореста, и бойцы из клана Змеи, что формально его охраняли, а фактически держали под надзором… Выражение о том, что дружба создаётся годами и разрушается в один миг, всегда казалось Диего художественным преувеличением. Видимо зря.
— Падай в кресло, бери бокал, выпьем за упокой старого жука Модо, — махнули гостю рукой.
Рамон последовал предложению и уселся в указанный предмет мебели, но, в отличие от младшего по возрасту и старшего по положению хозяина дома, лишь пригубил бордовый напиток.
— Странно, что тебя пропустили, Форесту всюду мерещатся предатели, — продолжил Диего, задумчиво почесав свою короткую бородку, — к тебе ведь тоже приставили надёжную, — слово было переполнено сарказмом, — охрану.
— Я глава разведки, — улыбнулся гладковыбритый Рамон. — Пусть я занял должность с вашей помощью, но, смею надеяться, обладаю некоторой квалификацией, — вслух произнёс сухопарый мужчина, мысленно добавив, что он специально позаботился о том, чтобы люди Фореста, Модо и прочих не могли соперничать с разведкой на её поле.
— Да, Рамон, ты всегда был хитрым лисом, — нетрезво рассмеялся Диего и потянулся к бутылке. — Чего пожаловал?
— Я бы попросил вас воздержаться от новых возлияний, — разведчик придержал тянущуюся к алкоголю руку, — нам нужно обсудить важные проблемы.
— Кончай свои политесы, дядюшка. Я не в настроении для упражнений в изящной словесности.
